– Нужно в следующий раз отправлять пару всадников вперед, дабы предупреждали трактирщиков и те заранее выбрасывали всяких оборванцев. – Послышалось откуда-то со стороны стола белых плащей.

– Уже успевший обмочить в пиве усы гвардеец раздраженно косился на человека облаченного в плащ с капюшоном в дальнем темном углу.

Тот же, казалось, не обращал на него никакого внимания, то и дело, совершая глотки из кружки, в перерывах между написанием какого-то текста на бумажке.

– Эй, ты что там оглох? – Начал раздражаться гвардеец.

– Да оставь ты его. – Попытался урезонить товарища сослуживец.

Но забияка не успокаивался. Он встал со стола и, подойдя к посетителю, положил тому руку на плечо:

– Я с тобой разго… А-а-а!

Незнакомец, до этого не обращавший внимания на рыцарей, змеей соскользнул со стула и хитро извернувшись, взял руку усатого на излом.

– Ты что творишь, отребье?! – Через боль простонал гвардеец. – За нападение на аристократа тебя подвесят!

– Не дури, парень. – Ближайшие плащи повставали со своих мест. – Он ведь дело говорит.

Но незнакомец не внял голосу разума и, отправив обидчика в глубокий нокаут ударом в подбородок, показал гвардейцам неприличный жест, означавший что-то вроде: «Совершал я над вами непристойные деяния в извращенной форме».

Гвардейцы посчитали недостойным обнажать мечи перед безоружным человеком. Но вот навалиться на того гурьбой, было для них достаточно уместно.

Незнакомец отступал в выходу, попутно отвешивая тычки нападавшим. Выбежав на улицу, он, вопреки ожиданиям, не стал убегать, оставшись посредине двора и разведя руки в сторону:

– Ну, давайте, благородные господа! Испытайте же свои силы!

Мы с Генрихом заинтересованно проследовали вслед за толпой, дабы посмотреть на дальнейшее развитие событий.

Каково же было мое удивление, когда я сумел рассмотреть в незнакомце своего старого приятеля – барда по имени Вольдемар.

Одетый во всё тот же пестрый наряд, тот, ловко уклоняясь от нападавших на него гвардейцев, открыто издевался над их навыками рукопашного боя:

– Ну и кто так бьет?! Право, моя бабушка двигается ловчее!

Я хотел было влезть в драку на стороне приятеля, но, понял, что тому не требуется помощь. Да и идти бить лица тем, с кем ты потом отправишься дальше в путь – такая себе идея.

Потасовка продолжалась около минуты, и за это время бард уже успел выхватить пару ласковых по лицу, пока во двор не выбежал капитан плащей:

– Что здесь происходит?! – Грозно спросил он.

– Простолюдин вздумал напасть на одного из рыцарей! – Немедленно доложил ему подчиненный.

Капитан бросил суровый взгляд на барда, потом перевел его на рыцарей:

– Ну, так зарубите его и дело с концом. Нечего здесь цирк разводить!

Гвардейцы уже было потянулись за мечами, и я понял, что пора бы мне вмешаться.

– Воу-воу! Полегче, господа! – Вышел я в центр двора, подняв вверх ладони в примирительном жесте. – Все мы видели, что первым к нему подошел тот усатый, а он только защищался.

– Исигарда возмутило неуважение этого простолюдина! – Заметил кто-то из плащей.

– А Исигард потрудился поинтересоваться, с кем он вообще имеет дело? – Возразил я. – Покажи уже свой медальон и заканчивай этот балаган. – Обратился я к барду, закатив глаза.

Вольдемар сплюнул на землю тягучую кровь и нехотя достал княжеский медальон.

Я обратился к капитану:

– Также имеются свидетели того что ваш человек первым полез в драку.

Капитан был человеком суровым, но справедливым, и после непродолжительных разбирательств, побитого барда оставили в покое.

– Не то что бы мне требовалась помощь, но, тем не менее, благодарю. – Собранность и угрюмость барда в драке сменилась на уже привычную напускную веселость.

– Не ожидал тебя здесь увидеть. Едешь куда-то конкретно или куда глаза глядят?

– И то и другое. Куда глаза глядят в направлении Столичного Города.

– Какое совпадение. Мы тоже.

– Так значит, ты следуешь в компании белых плащей, Иратус?

Я состроил кислую мину:

– Ну, в первую очередь моя компания это Генрих Пертинакс. Кстати, позволь представить. – Я пропустил вперед Генриха, после чего князья поздоровались.

– А ведь я тебя помню! – Хлопнул себя по лбу Пертинакс. – Ты учувствовал в битве за Оплот.

– Было дело. – Улыбнулся бард.