Дамблдор продолжал убаюкивающим тоном монотонно тарахтеть свою сочувственно-обвинительную речь, а я, даже не прислушиваясь, тихо начал перечислять имёна. Сначала имена тех, которых педантичные немцы, после расследования поединка Дамблдора и Гриндевальда занесли в документы с описанием всех подробностей. Дамблдор буквально по кишкам и разорванному мясу тогда прошёл через охрану своего одиозного кореша, для откровенного разговора с глазу на глаз и это не считая все те трупы которые он сделал до того и после:

– Франц Клабке, Гюнтер фон Левенштейн, Альфред Монке, Тиорн Вебле, Моника Лонгтон, Обарбе Маджит...
– сначала негромко, но потом всё повышая голос перечислял я.
– Стивен О'Лири, Элизабет Невис, Дитрих Вебер, Жаклин де ла Вильен ...

– Что?.. Я... Я не понимаю...
– изображая настоящее непонимание, растерянно проблеял Дамблдор.

– Сейчас, директор, сэр! Я говорю о вашей душе! Это имена далеко не всех, которых вы убили лично, директор! Ваша душа, сэр, не расколота, в таком случае - она разодрана на части! И вы смеете меня сейчас упрекать?!

– Гарри, мальчик мой, наверняка тебя неправильно...

– Нерон Сомми, Евгений Лествицкий, Юнами Рейдзи, Таонга Ашанти...

Не слушая его я продолжал перечислять имена. Долбаный многостаночник-интернационалист! Кажется, что он у всех народов отметился, и что цитируемая вереница различных имён будет тянуться бесконечно. Теперь я их всех помнить буду до конца жизни, потому что память у меня такая сейчас, и сведения из дневников не забываются, потому как свойство у наследства Ханеша такое. Это же только маги все, а сколько он за всю свою долгую жизнь магглов положил? Боюсь такое представлять. Душа у меня видите ли теперь не такая! Вся вот прямо расколотая и бракованная! Рыдаю, блядь, в раскаянии! Сам-то, небось на пути к вершинам своего нынешнего положения ничем не гнушался. Невозможно вскарабкаться на такую высоту в магическом обществе не замарав руки в крови, а он в ней по самую макушку выкупался. С-с-светлый волшебник!

– А с чего всё началось, мистер Дамблдор, сэр? С вашей сестры Арианы? Или с вашего лучшего друга Геллерта? Постойте, сэр! Я ещё не закончил!
– прокричал я вслед директору, который после слов о его сестре, растеряв всю свою величавость развернулся и стремительно зашагал на выход.

– Suchara! Da idi ty' v pizdu, hueputalo ebanoe!!!
– бешено проорал я краешку мелькнувшей в проёме двери ядовито-синей с серебряными блёстками мантии директора, и мне было плевать понимает ли он по-русски.

Мудила бородатая! Всё настроение испортил! Тоже мне, психолог доморощенный! Я тоже умею на нервах и нехороших воспоминаниях играть. Не всё же тебе одному срать в душу и давить на слабости и привязанности ничего не понимающих детей!

– Мистер Поттер! Что случилось?
– материализовалась около моей кровати, мадам Помфри и, заметив моё неадекватное состояние и бешеный взгляд, насильно втиснула в ладонь пузырёк с зельем и гневно воскликнула: - Вот, выпейте это успокоительное и ложитесь в конце концов спать!

А ведь сейчас мой конфликт с нашим директором стал открытым. Это противостояние и раньше было, но пребывало, скажем так, в прохладной фазе. А тут, понимаешь, высказал в глаза ему такие вещи, о которых лучше молчать. Благо, наедине всё происходило и без свидетелей. Может, только мадам Помфри слышала что-то краем уха. Дамблдор мне этой выходки может не простить и затаить "мстю". Та ещё злопамятная тварь. На такой "позитивной и жизнеутверждающей" мысли я окончательно и вырубился...

***

Мне снился очень приятный сон в котором меня накрыло просто бездной невообразимого счастья, я таких чувств никогда и не испытывал. Всё было хорошо, пока я этим счастьем не стал захлёбываться и дошло до того, что даже дышать стало трудно. Всё тонул и тонул в волне восторга и какого-то даже обожания... пока не проснулся в панике. Дышать мне действительно было трудно и к тому же рот и нос были забиты мягкими локонами очень знакомого каштанового цвета и приятно пахнущими цветочным ароматом, только вот вкус подкачал.

– Кшхвтф-ф-ф!
– попытался я освободить свой речевой аппарат от препятствия и прохрипел: - Гермиона! Задушишь!

Куда там?! Меня ещё крепче обняли. Гермиона, молча, вцепилась натуральным клещом. Не... ничем не отколупать её сейчас от меня. С трудом поднялся с кровати вместе с запрыгнувшей на меня девчонкой и стал ходить вперёд-назад по палате успокаивающе поглаживая её по голове.

– Ну что ты, kotenok, всё же хорошо уже? Видишь, ничего страшного нет, - мягко сказал я.

– А голова? Что случилось? У тебя вся голова бинтами замотана!
– пробормотала она мне в плечо.