Мерлин и Мордред! Чёртовы подростковые гормоны! Какой-то идиотский максимализм так и прёт из меня, жажда действия и «Всех убью, один останусь!», так… успокоиться… дышать… медленно и спокойно… А-а-а-а!!! Это же мой собственный дом!!! Да я!!! Да всех!!! Р-р-р-р!!!

Бля-я-я-я…

***

— Слушай, Сириус, а ты не хочешь познакомиться с красивой девушкой? — лениво задал я вопрос мрачно нахохлившемуся Блэку. — Правда, она аврор и тебя ловит почём зря, но если ты приведёшь себя в порядок и скажешь при знакомстве, что ты из Уругвая, то она, клянусь, тут же выпрыгнет из трусиков!

— Почему из Уругвая, а не, допустим, из Мексики? — задал он усталым тоном логичный вопрос.

— Не-е-е-е… У неё пунктик, только жаркие уругвайские парни. А вообще, тебе нравятся брюнетки? Там очень горячая штучка и как раз брюнетка. Она, кстати, и дала ту фотку с твоим описанием. Видно, себе пару искала по такому прикольному портрету, — продолжил я издеваться над Блэком.

— Я сейчас на любую поведусь, — прошептал он, но я услышал.

— Значит, решено! Сеньорита Гарсиа становится миссис Блэк и через девять месяцев я нянчу маленьких кузенчиков или прелестных племяшек! Понятия не имею, какой я тебе на самом деле родственник, но обещаю, что в случае твоей смерти твоих детей я воспитаю достойно, — торжественно пообещал я.

— Что за Гарсия такая? — с загоревшимися глазами спросил меня Сириус.

— О-о-о-о! Это просто богиня правосудия, облачённая в призрачные одежды судебных ошибок и юридических тонкостей на самых интимных частях тела! Видел бы ты её грудь! А бёдра? А попка? М-м-м-м… — с самым мечтательным и вожделенным выражением своей мордочки промычал я.

— Я тебя сейчас убью! — очень спокойно сказал Блэк.

И знаете? Я ему почти поверил. Веско так сказал… внушительно.

— Тебе для этого стоит хотя бы сначала перестать быть придурком и слабаком! — зло сказал я. — Или забыл, что произошло, когда ты пытался атаковать меня?

Блэк пытался брыкаться и противостоять моим атакам легиллименцией, но я упорно продолжал изменять его внутренний мир, не перестраивая, нет, постепенно удаляя привнесённое извне. Прекрасно понимая, что давнишние закладки повлияли и очень сильно на его мировоззрение, но теперь он хоть сможет критично посмотреть на разные точки понятий со своим, пусть и искалеченным, моральным багажом, и не будет смотреть на мир однополярно.

— И уясни, наконец, что я тебе не враг какой-то, а родственник, который заботится и переживает, и делает всё возможное, чтобы растормошить и вернуть к жизни после всего того дерьма, запиханного тебе в голову посторонними, — продолжил раздражённо. — Я же тебе поклялся, что не буду ничего привносить своего. Магией своей поклялся!

В наступившем молчании было слышно лишь раздражённое сопение Блэка и шуршание обертки от упаковки жареных рыбных чипсов, которые я хмуро поглощал, сидя на новеньком диване в свежеприобретённом доме.

— Это слишком больно… Не физически, — на встрепенувшегося меня сказал Блэк.

— Всегда больно расставаться с иллюзиями, — философски ответил я.

— Я уже понял, Гарри, — вздохнул он. — Что будет дальше?

— Неужели ты не догадываешься? — спросил я.

— Война… Мордредова война…

Ничего себе, домишко! Может, плюнуть на всё и выучиться на стоматолога? Небольшой, трёхэтажный викторианский особняк не выглядел как-то уж кричаще и роскошно, но всё равно с виду был очень аккуратный, с претензией на некий аристократизм, а уж вкупе со стоящим рядом у входа в дом «Ягуаром» — так и вообще вызывал ощущение достатка и респектабельности. Говорил уже, что неплохо идут дела у родителей моей однокурсницы.

Вчера она прислала с расслабившейся Хедвиг сообщение, что уже в Англии, приглашала на совместный поход за школьными принадлежностями и просьбой заехать за ней домой, «конечно, если тебе не трудно, Гарри». А что? Мне не трудно, заодно посмотрю, как живут «обычные британские стоматологи», которые постоянно рекомендуют всякую фигню по рекламе, наверняка они и в магический мир пролезли, а Гермиона их агент влияния. Откуда бы, спрашивается, Стен Шанпайк свои зубные щетки толкал в «Ночном Рыцаре», как наркодилер кокаин школьникам? Подозрительно всё это.

Ну да ладно, пришлось наглаживаться и приводить себя в порядок с помощью бытовых заклинаний, приготовить небольшие подарки родителям Гермионы и вяло отбрехиваться от ехидных комментариев Сириуса. Напоследок послав его очень далеко и пригрозив сдать его той самой озабоченной аврорше, я отправился камином на пустынную по этому времени платформу 9 и 3/4 вокзала Кингс-Кросс, а оттуда такси аж до Кроули. И вот сейчас я стоял перед входной дверью особняка Грейнджеров и испытывал непонятную робость и неуверенность. А, будь что будет — решительно нажал на кнопку, отозвавшуюся мелодичным перезвоном дверного звонка. Главное — не перепутать детям цветы, бабе мороженое. Или наоборот?

— Доброе утро, миссис Грейнджер, — поприветствовал я открывшую мне маму Гермионы. — Мы договорились с вашей дочерью сегодня пойти за покупками к школе.

— А! Гарри, да, конечно, Миона меня предупреждала, что ты зайдёшь, — доброжелательно улыбнулась она. — Она сейчас спустится, проходи, пожалуйста.

— Это вам, — вытащил под удивлённым взглядом миссис Грейнджер из своей тощей с виду сумки шикарный и объёмный букет белых лилий, купленный загодя и благодаря стазису свежий и неувядший.