Эльз сглотнул от подступивших к горлу воспоминаний и отвел взгляд от Лейры. Какое-то время он неотрывно глядел вперед, на огненно-алый солнечный диск, уже наполовину погрузившийся за горизонт. На небо, власть над которым захватывали сумерки.

— Ну хорошо, — произнес он со вздохом и переплел пальцы над коленями. — Я пойду с тобой, Лейра. Но не жди от меня слишком многого… Я уже не тот, кем был раньше.

— Все мы уже не те, кем были раньше, — почти сразу же парировала Лейра.

Эльзу показалось, что на ее лице появилось что-то вроде грустной улыбки.

Он кивнул и неспешно поднялся с валуна. В его груди засело тревожное, почти позабытое ощущение… Нечто подобное, кажется, он испытывал в тот день, когда они окончательно решили выступить против Лордов Стекляруса. Только тогда они все были молоды и полны сил, а сейчас… Сейчас они слишком устали от всей суеты, что творится в подлунном мире.

Вздохнув, Эльз обернулся к северо-востоку и, прищурившись, посмотрел туда, где за широким морем и тысячами лиг возвышались хребты Перекрестья, над которыми, ограниченный грозовыми пределами, по-прежнему висел в небе многогранник Стекляруса.

Эльз повернулся следом за Лейрой и робко улыбнулся, когда порыв ветра вздернул полы ее хитона. Однажды он последовал за ней, и это привело к событиям, что навсегда изменили Таол. К чему это приведет сейчас? Эльз не знал. Он не был — совсем не был уверен — что сумеет остановить надвигающиеся на Таол сумерки.

Однако он должен был, по крайней мере, попытаться.

Ведь, в конце концов, зачем было сражаться за мир, который ты так легко готов отдать обратно?