— Так что у тебя стряслось, Керван? — обратился я к матаго, который под давлением ниссе совсем поник.

— Прокляла Дрима мой дом, — грустно произнес старик. — Видать, поняла, кто вам помог, успела наложить проклятие перед смертью. Опустел цех. Мастера ушли, а новые еще не скоро появятся. Люди боятся. А еще жрецы эти чуть ли не каждый день приходят. Вынюхивают все время что-то… В прежние времена я бы справился с напастью… Но сейчас… В общем, не будет мне жилья на том месте…

Я мельком взглянул на ниссе. Та сидела на своей бочке, словно нахохлившийся воробей. Мрачнее тучи. И старика больше не клевала. По ее взгляду было ясно, что она прекрасно знает, как это — остаться без силы.

— Теперь жалеешь, что помог нам? — спросил я.

— Нет! — покачал головой матаго, и его взгляд гневно вспыхнул. — Старая Брима получила по заслугам! Эту тварь давно надо было изжить вместе с ее поганым семейством. Много горя они принесли, как людям, так и истинным, а также нам — первородным.

Кстати, ниссе тоже относила себя к первородным. Даже рассказала красивую легенду о сотворении мира, в который люди пришли самыми последними.

— Тогда зачем мы здесь? — нетерпеливо спросила ниссе. — Зачем позвал нас?

— По городу среди первородных пошли слухи о тебе, характерник, — произнес матаго. — Они просят встречи с тобой.

— Кто — они? — напрягся я, потому что почувствовал напряжение ниссе.

— Старейшины первородных, — ответила за Кервана возбужденная ниссе. Она спрыгнула с бочонка и приблизилась к матаго. — Что происходит, старик? Зачем мы понадобились старейшинам? С каких пор первородные ищут встречи с простым характерником?

— Ты лукавишь, полосатая, — покачал головой матаго. — Ты сама прекрасно понимаешь, что он не простой характерник. За многие столетия я впервые вижу такого сильного истинного. И его сила постоянно растет! Взгляни на себя. Ты меняешься! Ты наверняка за всю свою жизнь ни разу не ощущала в себе такую мощь!

— Чего они хотят? — спросил я, останавливая взглядом набравшую было полную грудь воздуха ниссе.

— Старый город умирает, — тяжело вздохнул Керван. — Оборотни убивают среди бела дня в центре города, хотя раньше они не вылазили из своих лесов. Ведьмы творят запретную волшбу ни на кого не оглядываясь. Одаренные Тенью люди набирают силу и власть. Они объединяются в ордены. Их жрецы и боевые маги принесли в этот мир магию смерти. Говорят, что даже король этих земель заражен этой мерзостью. Первородных осталось мало. Нас забывают и не чтят, как в древние времена. Кто-то из наших братьев и сестер оставили этот мир навсегда, а кто-то, как я, доживают свой век, словно призраки прошлого. Питаясь объедками…

— Мне, конечно, жаль, — пожал плечами я. — Но при чем здесь я?

Я взглянул на ниссе, но та потупилась и отвела взгляд. Хм… Кажется, я ощутил исходящее от нее сожаление и… сочувствие к своим собратьям. А еще ей, кажется, было стыдно за что-то. И, кстати, матаго прав — за последние недели Итта здорово усилилась. Она словно прогрессирует вместе со мной. Чем сильнее становлюсь я, тем больше силы набирает она.

— Значит, он еще ничего о себе не знает? — обернулся Керван к ниссе. — И ты ему ничего не сказала? Я ведь вижу, что ты поняла, кто он. Это ведь не простая связь. Он способен Преображать.

— Хм… — нахмурился я. — И кто же я, по-вашему, такой?

Ниссе подняла голову и взглянула на меня.

— По всем признакам, ты — ауринг.

— Первый рожденный за многие столетия… — кивая, добавил матаго.

— Это не из тех ли аурингов, которые были способны изгонять демонов куда подальше? — склонил голову набок я.

Откровенно говоря, эта новость заставила меня здорово напрячься.

— А еще способный преображать магические артефакты и зелья, а также древние ведьмачьи заклинания, — добавила ниссе, явно намекая на дух теневого змея, которого я поставил сторожить замок.

— А еще наделять силой превородных, которые служат ему, — в тон ей произнес Керван, и его глаза загорелись.

— Вот, значит, как, — задумчиво произнес я и замолчал.

Мозг Плута по привычке в ускоренном режиме анализировал полученную информацию. Вырабатывая на основе новых данных варианты стратегий адаптаций под сложившуюся ситуацию.

Наконец, я поднялся во весь рост. Взглянул на матаго и уверенно произнес:

— Передай своим старейшинам, что я встречусь с ними.

— Благодарю, — кивнул Керван, и, когда я уже было хотел покинуть подвал, добавил: — На днях на мою землю заявилась подозрительная лютен. Очень старая и сильная. Что-то все разнюхивала. Звала меня на разговор, но я не вышел к ней.

Я обернулся и с холодным спокойствием произнес:

— Ты правильно сделал, Керван. Эта лютен — мой враг.

— Я запомню твои слова, характерник, — кивнул матаго и, обернувшись облезлой дворнягой, потрусил вглубь подвала. Туда, где виднелся другой выход.

Когда мы с ниссе забрались в карету и она тронулась с места, я произнес:

— Ауринг, значит?

Итта лишь молча пожала плечами и обернулась в рыжего енота, давая понять, что не расположена сейчас к беседам.

— Ничего, — многообещающе сказал я. — Дома поговорим.