Изящный веер, инкрустированный мелкими драгоценными камнями, легко вздрагивал в ее руке, создавая иллюзию мерцания воды. Серебристое ожерелье с подвеской в виде капли аквамарина украшало ее шею, а волосы, спадавшие каскадами на плечи, были наполнены мелкими жемчужинами. Маску нежно-голубого цвета покрывали тонкие сверкающие узоры.

Аурелия стояла одна. Ее брата не было поблизости. Иногда к ней подходили мужчины. Уж не знаю, что она там им отвечала, но каждый раз их разговоры быстро заканчивались. Она снова оставалась в одиночестве. Мне показалось, что она, стараясь, чтобы это выглядело непринужденно, выискивала кого-то в зале.

Оркестр заиграл «Танец Листьев» в тот момент, когда я остановился возле виконтессы. Она смерила меня изучающим взглядом, а потом, потеряв ко мне интерес, снова начала осматривать зал.

— Не окажет ли мне прекрасная наяда любезность и не подарит ли этот танец? — с поклоном спросил я.

Аурелия слегка вздрогнула и с подозрением посмотрела на меня.

— Мне показалось, что это будет символично, — добавил я. — Ведь именно «Танец Листьев» вы подарили мне в прошлый раз.

— Мсье Ренар? — приглушенно спросила она и слегка подалась вперед.

— У вас прекрасная память, мадмуазель, — произнес я и в полупоклоне предложил ей свой локоть.

Девушка положила свою изящную ладонь мне на руку, и мы присоединились к танцующим парам. Я незаметно вдохнул носом воздух и ощутил легкий цветочный аромат, исходящий от виконтессы.

— Я получил ваше послание, — негромко произнес я. — Вы очень рисковали. Зачем? Мне показалось в прошлую нашу встречу, что вы не испытываете ко мне симпатии.

— Мое личное отношение не важно, когда речь идет об угрозе жизни даже такого человека, как вы, — ответила она так же негромко. — Кроме того, у меня была возможность убедиться в том, что вы, как и я, являетесь заложником сложившейся ситуации вокруг этой помолвки. И вы, как и я, не хотите этой свадьбы.

— Все верно, — ответил я. — Мне претит идея того, что мою свободу хотят обменять на пару деревьев. Кроме того… Хоть в это и сложно поверить, но я являюсь неисправимым романтиком. Я убежден в том, что связывать свою судьбу необходимо только с любимым человеком.

Аурелия испытующе посмотрела на меня. Она словно пыталась заглянуть мне в душу.

— Вы правы, — сказала она наконец. — В это сложно поверить. Да и в нашем мире такое возможно только в любовных романах. Люди нашего круга в первую очередь должны думать о долге перед семьей и родом. Женщин это касается в первую очередь. За нас это решают наши главы родов.

В ее голосе слышались нотки грусти и обреченности.

— А если я вам скажу, что конкретно в нашем случае это возможно изменить? — задал я вопрос.

Она вздрогнула, но с шага не сбилась. Ее высокая грудь от охватившего ее волнения начала вздыматься. В глазах виконтессы я увидел злость и презрение.

— Значит, вот так вы решили меня отблагодарить за мое участие? — холодно произнесла она. — Не знаю, что вы там себе возомнили на мой счет, но предлагать благородной девушке такое — это подлость. Это недостойно дворянина. Мсье Ренар, вы разочаровали меня еще больше…

Она было попыталась отстраниться от меня и покинуть центр зала, но я ее придержал. Мы продолжали танцевать.

— Мадмуазель, — попросил я, — мне искренне жаль, что мои слова вас так разозлили. Правда, я не совсем понимаю, из-за чего… И самое главное — о каком именно предложении идет речь?

— Разве вы только что не пытались мне намекнуть на побег? — недоверчиво спросила Аурелия, но вырываться из моих рук не спешила. — Ведь именно так все и выглядело.

В эту минуту мне захотелось хлопнуть себя по лицу. Виконтесса явно перечитала рыцарских романов. Хотя вынужден признать, что я тоже хорош. Забыл, с кем имею дело.

— Приношу вам свои искренние извинения, — произнес я. — Мне жаль, что мои слова прозвучали двусмысленно. Поверьте, я бы никогда не позволил бы себе покуситься на вашу честь.

Виконтесса снова одарила меня подозрительным взглядом.

— Тогда, что же вы имели в виду?

— Точно не побег, — ответил я с усмешкой. — Отступать — не в моем характере.

— Вы совершенно меня запутали, — озадаченно произнесла Аурелия и добавила: — В любом случае, уже все решено. Главы наших родов сказали свое слово. И мы обязаны покориться… Поэтому я не понимаю, к чему весь этот разговор.

Прозвучали последние аккорды, и мы замерли в поклоне. Я молча проводил Аурелию туда, где она стояла до танца.

Прежде чем уйти, я приблизился к виконтессе и произнес так, чтобы меня слышала только она:

— Благодарю вас за танец, мадмуазель. А также за предупреждение. Что же касается нашего разговора, о котором вы упомянули… Я хотел заранее попросить у вас прощения…

— За что? — взволнованно выдохнула виконтесса.

— За то, что мне скоро придется совершить, — ответил я. — Помните, я не привык отступать.