— Следи за каждых их шагом, — предупредил граф супругу. — Особенно за Франсуа… Его вспыльчивость может обернуться бедой.

Та, после слов мужа, видимо, немного протрезвела и кивнула.

— Что нам делать? — спросила она. — Мы опозорены. В нашем доме за все эти дни не было ни одного визита. Мариэль не выходит из своей комнаты и все время плачет. Маркиз де Колиньи написал ей, что тяжело болен и не может прийти… Хотя вчера вечером его видели на балу у графини де Савари.

— Может, это к лучшему, — буркнул граф. — Этот де Колиньи никогда мне не нравился. И он не пара нашей дочери…

— О, Анри! — прижав руки к груди, взмолилась Кэтрин.

— Хорошо… — немного мягче сказал Генрих. — Да, у меня есть план. Мы будем ждать, пока не осядет пена этого скандала. А потом, когда мы подготовимся, мы нанесем один единственный удар и уничтожим этого мерзавца!

— Но… — Кэтрин хотела было что-то возразить, но стук в дверь прервал ее на полуслове.

— Войди, — приказал Генрих.

Дверь тотчас открылась, и через порог переступил лакей. На его подносе лежала маленькая бумажная карточка посетителя.

Генрих махнул рукой, и лакей приблизился. Взяв с подноса небольшой прямоугольник, граф прочитал то, что там было написано, и задумчиво взглянул на супругу. В его глазах она распознала знакомый блеск, который всегда возникал во взгляде Генриха в моменты озарения.

— А это любопытно, — пробормотал он и добавил уже лакею: — Проси.

Спустя несколько мгновений в кабинет графа де Грамона вошел невысокий старик с ястребиным профилем. Несмотря на возраст, он двигался легко и энергично, словно опытный хищник, следящий за своей добычей.

Его взгляд был проницателен и остр, а движения резки и решительны. Плотно прилегающий к телу черный наряд подчеркивал стройность и крепость его фигуры, а тонкая серебристая прядь волос на висках добавляла ему аристократичности. Хотя дворянином он не был.

Граф де Грамон, неотрывно следя за посетителем, напрягся в ожидании того, что последует далее.

— Ваше сиятельство, — поклонился старик. — Мадам…

— Приветствую вас в своем доме, — произнес Генрих, вставая из-за стола, и, взглянув на Кэтрин, произнес: — Дорогая, позволь представить тебе купца золотой сотни Паскаля Леграна.

Пока Кэтрин непонимающе хмурилась, видимо, силясь вспомнить это имя, граф продолжил:

— Прошу, мсье Легран… Моя супруга — графиня Кэтрин де Грамон.

— Это честь для меня, — довольно небрежно произнес глава торгового дома «Легран и сыновья» и сел в предложенное кресло.

— Вина? — спросил граф.

— У меня мало времени, ваше сиятельство, — холодно произнес купец.

— Тогда к делу, — легко согласился Генрих. — Самому не терпится узнать, что от меня понадобилось купцу золотой сотни.

— Я слышал о ваших трудностях, — произнес Легран. — И я знаю, кто именно является источником этих проблем.

— Мне известно об этом и без вас, — спокойно кивнул Генрих. — Мой племянник и ваш внук. Именно этот негодяй повинен в тех бедах, что обрушились на мой род.

Кэтрин вздрогнула и вся подобралась.

На скулах Леграна заиграли желваки.

— Я никогда не считал этого ублюдка своим внуком, — зло произнес он. — И так вышло, что он принес моей семье не меньше зла, чем вашей. Именно поэтому я сейчас здесь.

— Чтобы что? — Генрих слегка подался вперед.

— Чтобы объединить наши усилия и уничтожить этого негодяя, — процедил сквозь зубы Паскаль Легран.

Где-то в окрестностях столицы…

Придя в себя, Люсиль осознала, что она лежит обнаженная на твердом и холодном столе. Ее руки и ноги были крепко привязаны, а губы скованы плотной тканью, лишая возможности кричать или произнести наговор.

Вокруг царила глухая тишина, нарушаемая только её тяжелым дыханием. Света от одной одинокой свечи, стоявшей рядом с ее ногами, не хватало, чтобы понять, где именно она находится.

Она попыталась сконцентрироваться, чтобы призвать свою силу, но что-то мешало ей. Опустив глаза, Люсиль заметила стальной амулет в форме черного паука, тельце которого было выполнено из черного круда, и который был прижат к ее груди. Этот амулет излучал темную ауру, блокируя все магические способности Люсиль. От ужаса и осознания того, во что она угодила, ведьма яростно задергалась, мыча и рыча.

Амулет словно ожил, и Люсиль почувствовала слабость во всем теле. Черный паук с удовольствием поглощал ее жизненную силу. Осознав это, Люсиль тут же перестала дергаться и затихла. В эту же секунду паук прекратил свою трапезу.