Почувствовав смущение и неудобство от того, что мужчина покупает ей одежду, туфли и даже белье, Розали молчала, пока они не покинули магазин чрезвычайно благодарной мадам Мирабе.

"Лорд Беркли – мой должник, – снова и снова мысленно повторяла она. – Он лишил меня невинности, из-за него я потеряла дом и работу. И несколькими тряпками этого все равно не возместишь".

После того как он оплатил все покупки, Розали не покидало неприятное чувство, будто теперь она стала чем-то вроде собственности Рэнда.

Он первым начал разговор;

– Итак, сегодня у тебя был удачный день.

Розали кивнула.

– Я вижу, ты отрезала волосы, – заметил он с явным неудовольствием в голосе.

Наконец-то он соизволил обратить внимание на ее внешность!

– Только спереди, – небрежно ответила Розали – Больше не предпринимай ничего, не посоветовавшись со мной!

– Я вам не горничная, лорд Беркли, и не ваша собственность, и мне не нужны ваши приказы.

– Не нужны мои приказы, нужны только мои деньги, так?

– Но вы же сами предложили купить мне одежду!

– Да, одежду, черт возьми, но я не предлагал тебе стричь твои проклятые волосы!

– В конце концов это мое дело. А их все равно теперь не вернешь. И почему это так вас беспокоит…

– Мне наплевать, – резко перебил он, пытаясь взять себя в руки.

Они замолчали, слушая стук копыт и громыхание колес по неровной дороге. Неожиданно Рэнд сказал:

– Мы не сможем так жить, это ясно. Мы кончим тем, что убьем друг друга.

– Да, я вижу, наши разногласия совершенно непримиримы, – сказала Розали, с удивлением думая, как они будут жить бок о бок все это время.

Вдруг мрачная задумчивость Рэнда сменилась неожиданным весельем.

– Если уж Англия с Францией смогли помириться, то мы с вами – и подавно!

– Что вы предлагаете? – осторожно спросила Розали.

– Для начала перемирие.

Розали в волнении поглаживала блестящую ткань нового платья.

Значит, перемирие, то есть прекращение вражды. Но как она может согласиться на это, если все еще чувствует враждебность по отношению к нему? Нельзя изменить это так быстро. Временами ей достаточно было лишь взглянуть на него, чтобы чувство беспомощности и отвращения охватило ее, как в то злосчастное утро. Мысль о том, что, сколько бы еще мужчин ни появилось в ее жизни, он навсегда останется первым, приводила ее в отчаяние. Она никогда не забудет этот день, ярко освещенную комнату на Беркли-сквер и все, что случилось там. Уже одного этого было достаточно, чтобы презирать и ненавидеть его.

Может быть, теперь он и разглядел в ней личность, но еще совсем недавно она была лишь неким предметом, который он использовал для своего наслаждения.

– Бесполезно даже пытаться, – тихо сказала Розали, глядя на мелькающий мимо ряд домов. – Я бы и хотела простить, но не могу, – как бы извиняясь добавила она.

Рэнд молча кивнул. Лицо его было непроницаемым, губы крепко сжаты. Эта девица, вероятно, не понимала одной простой вещи – подобный поворот событий стал возможен только благодаря его природной совестливости, ведь он может бросить ее на первом же углу и больше не вспоминать об этом.

Вновь наступило молчание. Рэнд недоумевал: как она могла отказаться от его предложения? Он был обижен, как если бы он протянул руку, чтобы погладить пушистого котенка, а тот вместо благодарности бросился и оцарапал его.

Хотя подсознательно он все-таки уважал Розали за то, что та не стала разыгрывать из себя ни святую, ни мученицу, неискренне произнося слова прощения.

В тот день им так и не удалось помириться.

Незаметно пролетела неделя. Несмотря на краткие ссоры, долгое молчание после них и осторожные разговоры, Розали знала, что эти дни останутся в ее памяти как идиллически счастливые.

Она чувствовала себя во Франции как рыба в воде. Ей нравилась живая французская речь, чистое звучание которой напоминало ей об Эмилии.

Рэнд с головой ушел в дела. Целыми днями он пропадал на пристани, но, кроме проблем с пароходной компанией, много еще было вопросов с другой недвижимостью Беркли. И Розали, к ее радости, была предоставлена самой себе в уютном тихом пристанище маленькой гостиницы.

Никогда прежде она не имела столько свободного времени и возможности делать все, что хочется.

Она занималась музыкой, читала романы Джейн Остин, сидя в уютном кресле, бродила по саду, срывая теплые душистые листья мяты, или в общей гостиной болтала с другими гостями, среди которых были две молодые американки, путешествовавшие с родителями по Европе.

С Рэндом Розали виделась только за завтраком и ободом, когда все постояльцы гостиницы собирались вместе.

Обеды проходили в особом зале и были весьма обильными. После горячего блюда скатерть непременно меняли, и на столе появлялись графины с красным вином, портвейном и хересом и фрукты на десерт.