Шрифт:
Отчетливо хрустнула сломанная челюсть. Гном отправился в затяжной полет и смачно грохнулся на пол, прямо на очерченную мелом границу круга для поединков. Впрочем, она была номинальной.
Как ни силен был удар, у Бородуна оказалась чрезвычайно крепкая голова. В тот же момент он приподнялся на локоть, встряхнул окровавленной бородой и только хотел опять броситься в драку, как снова получил в бубен. Я с разбегу, со все, как говорится, «дури», врезал ногой, круша нос и превращая лицо в месиво.
И он выключился.
Блин, а что же делать в таком случае? Будить говноеда и вытребовать просьбу о пощаде?
Я в растерянности оглянулся на толстячка. В его глазах стояла досада. Похоже, он уже мысленно подсчитывал барыши и тут такой облом.
— Победителем объявляется Теодор Смелый! — сказал он после короткого взгляда на Бугра.
И тут же притихшие, было, трибуны взорвались овациями. Впрочем, не все были рады такому исходу. Судя по снулым рожам, многие ставили на Бородуна.
Я забрал у жирдяя меч, а вот с выигрышем оказалось все не так просто. Народ Чаграка с удовольствием ставил на бои, плюс нехилый процент забирал себе хозяин Арены, так что получить выигрыш сразу было нельзя.
— Нужно все подсчитать. Не боись, новичок. Тут все честно. Бугор не позволяет мухлевать на ставках, — сказал толстяк едва ли не с сожалением. — Приходи завтра сюда и получишь свои желтяки.
Тем временем к бою готовилась следующая парочка. Все еще валяющегося без сознания гнома же просто пинками откатили под стенку. Где его товарищ, интересно? Тот, который собирался «отделать меня после»?
Второго бородача я так и не увидел, зато увидел кое-кого другого.
— Привет, Теодор, — сказала вынырнувшая из толпы Айна. Она была разгорячена и взволнована. Мне даже показалось, что девушка сейчас бросится ко мне на шею. Но нет. Воительница была слишком горда для этого. — Поздравляю с победой! Какой же у тебя уровень, что ты сумел так его отделать?
— Третий, — не стал скрывать я. — Не знаю, кем я был в прошлой жизни, но махать кулаками я умею.
Версия прокатила. Хотя, по-моему, девушка пропустила ответ мимо ушей. Я с удивлением обнаружил восхищение и интерес в ее карих глазах.
— Ты уже подыскал себе место для ночлега, Теодор?
— Можно просто Тео. Гм… нет.
На деле, мест для ночлега в Чаграке было навалом. Самые удобные, конечно, были давно заняты, но верхние этажи многоэтажек повсеместно пустовали.
— При нашей последней встречи… ты сказал, что не хочешь… этого в благодарность. Сегодня это не будет благодарностью.
Ух… Как откровенно. Черт подери. Нет, не сказать, что Айна мне не нравилась. Поджарое спортивное тело с ласкающими взгляд выпуклостями там, где они должны быть, правильные, хотя и грубоватые черты лица… Небольшие вытарчивающиеся из-под губ клыки и зеленая кожа, конечно, смотрели, мягко говоря, непривычно… но совсем ее не портили. Лишь добавляли экзотичности.
И знаете что, братцы… Сегодня я не собираюсь ей отказывать.
— Жаир, что это за новичок, что поколотил забияку Бородуна?
— М-м-м… Не знаю, Бугор. Но узнаю.
— Тебе не кажется, что он слишком шустр для первых дней в Городе?
— Не все попадющие сюда разумные просиживали задницы в офисе, босс. Вспомни Газивата-Рохлю. Он махал кулаками еще и почище этого новичка!
— Разузнай про него. Если это просто шустрый новик, присмотри, может быть, он нам пригодится. Если же тот, о ком я думаю… Чем раньше мы его прикончим, тем лучше.
— Я тебя понял, босс. Будет сделано.
Нет, с одеждой надо что-то решать.
Поежившись, я закрыл окно и снова залез под одеяло. Постель еще хранила тепло и необычный запах зеленокожей воительницы. Сама она срулила ранним утром на Рейд.
Ох, что за женщина! Горячая и страстная, как огонь! Заездила меня просто вусмерть!
Вылезать из постели не хотелось, но валяться лежнем не было никакого смысла. Как тут говорили «пока ты спишь — враг качается». А враги у меня здесь множились с умопомрачительной скоростью.
Я быстренько перекусил салатом из копченого мяса и каких-то незнакомых овощей, кои нашел в ящике у окна и, покинув гостеприимную обитель Айны, направился на Арену. Хотя жирдяй-распорядитель и божился, что проблем с выигрышем никаких не будет, я успокоюсь, только тогда, когда все причитающиеся желтяки будут в кошеле.