Шрифт:
Гоша побледнел, словно призрака увидел, резко затормозил, отбросил мобильный и выскочил из авто, огласив общественность емким, а главное, описывающим абсолютно все, словом:
— Бл*дь!
А я что? Лежу, стону, и жду, когда этот недогадливый соизволит помочь пострадавшей. То бишь, мне.
Соображал Георгий недолго. Видно, все же сказалась СОБРовская подготовка. Подошел, склонился надо мной, всем своим внушительным видом вселяя благоговение. Не, ну не мужик, а сказка!
Главное, не выдать себя раньше времени, и, подглядывая из полуприкрытых век, не моргать. Иначе, все жертвы будут насмарку.
«Сказка», к тому времени, опустился рядом со мной на колени, взял мою руку своей лапищей и приложил пальцы к запястью, проверяя пульс.
Я картинно застонала, мол, вот такая я больная, слабая, и жду, когда меня спасут.
Правда, многострадальные колени все же были содраны и болели, но все это пустяки, в сравнении с теми электрическими разрядами, которые ударяли при каждом его прикосновении. Теперь я понимаю Литвинову с ее: «я летаю — я в раю…»
— Девушка, — меня аккуратно взяли за плечи и потрясли. — Девушка, вы меня слышите?
«Слышу-слышу» — голосом зайца из «Ну, погоди!», отозвался внутренний голос.
А вот мой голос ничего не ответил, только издал какой-то непонятный страдальческий звук, и я открыла глаза, из-под длинных ресниц наблюдая за Георгием.
Все, теперь уж окончательно и бесповоротно влюбилась!
— Сейчас я отвезу вас в больницу, слышите? Руки, ноги шевелятся?
И руки и ноги шевелились, что я тут же продемонстрировала мужчине. После чего попыталась привстать, но сразу же была обнята за плечи.
— Нет — нет. Со мной все в порядке, — прохрипела я, голосом умирающего лебедя, и откинулась ему на руку, незаметно выпятив грудь вперед.
— Вы уверены? — протянул подозрительно Гоша, прищурившись.
Вот я, милый, уверена на все двести процентов, но тебе это знать необязательно.
— Просто отвезите меня домой, — все, теперь точно несите мой премию Оскара! Прямо сейчас!
Вон даже окружившие нас люди прониклись. Особенно бабулька, которая тут же принялась причитать:
— Ироды проклятущие! Люди добрые, посмотрите, что делается! Понакупали свои гробы на колесах! На людские деньги и убивают нас. Скоро в дома приходить будут, стрелять, да насиловать!
— Бл*дь- снова повторил тихонько Гоша, закатив глаза.
А вот сам виноват, между прочим! Надо было на ужин приглашать, как я ему и предлагала, в первый же день знакомства. А теперь, батенька, готовься… Уж я-то тебя в оборот возьму!
Глава четвертая
Денек был погожим… Нет, правда, замечательный день!
Я полулежала на заднем сиденье джипа Гоши и млела от ярких солнечных лучей, которые бликами скользили по лицу, заставляя счастливо жмуриться.
Однако, Георгий, то и дело бросая на меня беспокойные взгляды, все сильнее жал на газ. Интересно, почему?
Может, из-за моих страдальческих хныков, которые прямо-таки голосили о том, какая я несчастная. Не настолько, чтобы в больницу ехать, но несчастная же!
Между прочим, в наше время, мужчины совершенно не способны на поступки. Вот скажите, нельзя было по хорошему пригласить меня на ужин, с последующим завтраком (год воздержания и такой прекрасный генофонд дают о себе знать), и тогда, возможно, я бы разочаровалась за считанные секунды в Гоше. Не зря же существует теория, что чем крупнее мужчина, тем меньше у него…это самое!
Достоинством сей агрегат я назвать никак не могла. Ну, какое это, к черту, достоинство?! Достоинство у него может быть и большое, огромное просто, а вот ЭТО САМОЕ…
Понимая, что понесло меня не туда и я уже минуты три не строю из себя пострадавшую, прикрыла глаза, скривив лицо, как и полагается жертве ДТП.
Пока изображала вселенские страдания, авто остановилось возле родной кондитерской, после чего водитель, взглянув на вывеску громко хмыкнул:
— «Плюшки от Валюшки»? — и столько иронии в голосе, что мне моментально захотелось придушить Лизавету. Ну, сестрица! Ну, удружила! — Так вы, случайно, не эта самая Валюшка?
— Валентина, — буркнула я, про себя возмущаясь такой догадливости. — Но у вас, видимо, ужасная память.
— Пока никто не жаловался, — хмыкнул он, развернувшись ко мне корпусом. — Я вижу, вам лучше…
— Гораздо, — попыталась изобразить улыбку, но тут же скривилась.
Мол, лучше то, конечно, но столкновение с машиной даром не проходит: спина болит, хвост отваливается. — У вас входит в привычку меня спасать.
— Неужели? — Гоша вопросительно изогнул бровь, вперив в меня взгляд своих карих глаз. — Не припоминаю.