Действительно не верится, учитывая, что этим самым посмертием и перерождением у нас Старушенция заведует. Да и душа моя после смерти скорее к Мют или Антуанетте попадет, как к самым «ближайшим» богам. Ну, еще может к Ауттэ уйти. Тоже неплохо. Склоню наконец эту недотрогу к более близким отношениям. Да блин, даже Мортэм и Граор — неплохие варианты, хоть выпьем и посидим нормально. Главное, чтобы мою бедную душонку Укуру или Кузнецу не отдали.

«Или Кенширо», — нервно хихикнула Зеленая.

Бррр…

Меня аж передернуло от такой перспективы. Нет, становиться очередной вариацией Лысого Плаща я не намерен!

А тем временем Леди уже выскользнула из ангара и заскользила по пустоте. От проходящих через тело потоков энергий немного ныли зубы, ломило мышцы и сводило потроха, но все в пределах терпимого. Блеванул пару раз и успокоился. М-да.

Быстро пройдясь по текущим сводкам конфликта, отметил еще две высадки планетарного десанта и одну попытку абордажа «Барадура». Все неудачно. И если десант встретили уже развернутые и готовые войска, то судьбу абордажников узнать не удалось — Миледи только хвостом помахала и заявила, что у них все отлично. Правда, наворачиваемые ею в тот момент рыбные консервы меня слегка насторожили. Но надеюсь, это только мое воображение. Не настолько же они отмороженные, правда?

Прыжок к основному флоту противника прошел даже как-то буднично. Вот я разогнал Леди, взмахом напитанной маной алебарды открыл разрыв в Тень, проскользил там десяток секунд и повторил разрыв, попутно увернувшись от чьих-то загребущих щупалец. Ну и вылетел прямо посреди строя кораблей противника, тараном уничтожив какую-то посудину.

Рывком повышаю уровень слияния с Касией. До того уровня, когда разум Монстра начинает серьезно подавлять эмоции и корежить восприятие. А заодно и сильно разгоняет сознание.

Маска полностью закрывает лицо под шлемом. «Картинка» двоится. С одной стороны — информация от датчиков Леди, идущая через полное слияние. С другой — чуждое человеку восприятие Касии. Темнота и Души.

Два мощных рывка. Мимо пролетают мощные пучки плазмы, лучи лазеров и какая-то неопознаваемая дрянь. Шаг. Второй. Кончик алебарды чиркает по броне подвернувшегося под руку корабля. Щиты оружие даже не замечает. По пространству расходится волна — и десятки кубометров материи просто перестают существовать.

Шаг. Удар по пустоте. Сила Бездны вскрывает ткань реальности и пространственный разрез рассекает сразу десяток кораблей. Шаг. Удар. Шаг. Удар. Шаг. Удар…

Доспех стонет. Леди радуется. Радуется бою, вызову, танцу смерти. Она была рождена для этого. Она существует ради сражения. В пустоте, на грунте, за гранью этого бытия — где бы она ни была, она существует ради битвы. Она выполняет свое предназначение.

Леди радуется. И страдает. Проходящая через неё сила обжигает. Мистический металл стонет и корежит. Энерговоды плавятся. Обшивка и оружие трещит и крошится. Внешние щиты истощаются многочисленными попаданиями. Кое-где видны дыры в броне — не всегда даже сверхплотная сила Бездны способна удержать мощь вражеского оружия. Леди страдает. Но это её предназначение. Её путь. И она радуется этой боли. Ибо только в ней раскрывается её истинная суть и сила.

Ничего, малышка. Потерпи. Мы почти добрались.

Последние сотни километров дались особенно тяжело. Все же антипортальное поле было. Я мог бы его продавить. Мог бы шагнуть. Но количество энергии, что для этого потребуется, просто убьет мою малышку. Если бы не было иного выхода, то я бы шагнул. Но она справится. Она довезет. Просто не может не довезти…

В броню флагмана Опустошителя доспех врезался уже в виде безногого и безрукого обрубка. Несколько сквозных дыр были даже в моей бронекапсуле. Но это неважно. Мы дошли. Она довезла. Она выполнила свою роль. И потому счастлива.

Рывком утягиваю свою Леди в астрал. Это больно. Слишком уж она «тяжелая» даже с почти пустыми батареями и без половины своей массы. А уж когда буду обратно доставать, то вообще взвою, ибо к тому моменту доспех явно успеет восстановиться. Но просто бросить я её не могу.

Это моя Леди. И я никому её не отдам.

А она напоследок умудрилась еще и «полыхнуть» оставшейся силой Бездны, что образовала трехкилометровый котлован в крепчайшей броне вражеской мобильной крепости. Как раз хватило, чтобы добраться до внутренних тоннелей, куда я спешно и нырнул, спасаясь от огня защитных турелей.

Вот мои ноги касаются пола какого-то коридора. Сверху — солидная дыра. Впереди и сзади — уходящие вдаль проходы. Под ногами и по бокам — отливающий зеленью металл, отдаленно напоминающий фактурой хитин ракообразных. Странные наросты, разноцветные, словно бензиновые, разводы, круглые отверстия непонятного назначения, выступающая местами из стен пульсирующая розовая плоть и слизь.

Эта крепость живая. Насколько это слово вообще применимо к данной химере. Причем химера она во всех смыслах. Я вижу её душу. Она огромная, но слабая. Грубо сшитая из сотен миллионов истощенных и страдающих душ, что вместе с тем впаяны в сами стены гигантского корабля. Сама суть Касии выворачивается наизнанку от этого вида, требуя тут же уничтожить… мерзость.