– Вы можете помочь мне, – сказал он грубо, – только вы и можете. – Быстрым движением он схватил ее за руки и потащил в пугающую темноту между двумя зданиями. Мирная знакомая улица исчезла, и Люси охватил страх.

– Нет!

Его руки крепко обняли ее, на шее она чувствовала его горячее дыхание.

– Ну давайте же, кричите, – бурчал он. – Кричите, зовите на помощь, пусть они все прибегут сюда. Пусть! Мне все равно, милочка. Мне все равно.

Его губы так неистово припали к ее губам, что она почувствовала боль. Люси сопротивлялась изо всех сил. В отчаянии она схватила его за волосы и попыталась оторвать от себя, но вдруг поцелуй его стал нежным, мягким, теплым, манящим, таким, как тот, первый… Он старался загладить ту боль, что причинил ей сперва, и она, поняв это, перестала сопротивляться…

Успокоившись, Люси прижалась к нему, из-за жалости, из-за сочувствия и больше не из-за чего. Его руки стали нежными, и теперь он обнимал ее совсем по-другому; он как будто хотел защитить ее, спрятать от мира. Хит еще ниже наклонил голову и поцелуй стал еще глубже. Люси стонала от удовольствия, а Хит играл своим языком так, что она не могла устоять и отвечала на каждое почти бархатное прикосновение. Казалось, разум ее помутился, она сама себя не узнавала. Ее руки гладили его шелковистые волосы. Боже, как же нежно он прижимал ее к себе, его теплая рука, скользнув по спине, остановилась на бедрах. Ее формы так подходили к его, как будто они были созданы друг для друга. Ее груди касались его широкой груди, она чувствовала не только его тело, но и властное, неуемное пробуждение его плоти. Хит еще сильнее прижал ее к себе, теперь желание затмило все.

– Мы не должны, – прошептала она, когда почувствовала, как его губы коснулись ее шеи и плеч. Потом он целовал ее нежную шею и место прямо под подбородком. С каждым его прикосновением она понимала, что он знает о ней больше, чем она сама. Он знал, как разбудить неведомые ей доселе ощущения. Он не должен был делать этого, как, впрочем, и она не должна была поощрять его действия. – Хватит, – прошептала она, ноздри уловили уже знакомый запах его тела. А ее тело, в свою очередь, требовало, чтобы она позволила Хиту делать с ним все что заблагорассудится. Его губы снова вернулись к ее. Держа обеими руками ее голову, он в последний раз поцеловал ее и, тяжело вздохнув, сказал:

– Это не моя вина. – Люси все отходила от него, пока не уперлась в стену одного из зданий. Ей казалось, что стук ее сердца слышен всей округе, и только голос Хита заглушил его. – Я не могу так, как вы. Не ходите за мной больше, теперь вы знаете, что будет.

Люси стояла неподвижно, прижав руку к сердцу.

– Возвращайтесь к отцу, – сказал он резко, – к Даниэлю. Идите же.

Люси никак не могла понять своего тайного восхищения Хитом Рэйном, которого теперь в городе все звали просто конфедератом. И чем реже она видела его, тем больше думала о нем и сильнее восхищалась им. Она подозревала, что он избегает ее. Теперь он никогда не появлялся в магазине в те часы, когда она работала вместе с отцом, и не обращал на нее внимания, если вдруг встречал где-нибудь. Может, он и был прав.

Слухи о нем распространялись по Конкорду со скоростью света, потому что Хит Рэйн стал предметом постоянного интереса горожан. Болтали, что он владелец крупной компании. Миссис Брук говорила, что однажды она вместе с мужем встретила его в Бостоне в сопровождении очень хорошо одетой дамы. Беспечные молодые люди говорили, что он часто ездит вместе с ними на дансинг в Лоуэлл и возвращается очень поздно, насквозь пропахший дешевыми духами. Ни у кого не было сомнений в том, что он сам дьявол, явившийся на Север возмущать спокойствие. Но никто из жителей не мог точно ответить на два вопроса: кто он такой и чем зарабатывает себе на жизнь? Казалось, он ничем не занимается, но в то же время у него водились деньги; он всегда был роскошно одет и имел при себе достаточно наличности.

Потом вдруг все эти разговоры прекратились, и это произошло по той простой причине, что его не было в городе, он уехал в Бостон и жил там больше двух месяцев. Люси уже решила, что Хит никогда не вернется в Конкорд, хотя все были уверены в обратном, потому что его любимый серый мерин стоял в городской конюшне. Люси внушала себе мысль, что никогда больше не увидит Хита. Она изо всех сил старалась выкинуть его из головы, все время посвящала своим обязанностям дочери Лукаса Кэддуэлла и невесты Даниэля Коллиэра, увлеченно занималась делами Женского клуба и Благотворительного общества Конкорда, принимала участие в литературных вечерах и встречах. Как только Даниэлю удавалось оторваться от дел, он приглашал ее на танцы, которые теперь довольно часто устраивались различными обществами.

Благотворительное общество ежегодно проводило бал для сбора средств бедным и нуждающимся. Люси избрали в организационный комитет, поэтому она принимала самое активное участие в подготовке бала, который, обычно, проводился в здании городского совета. Его темой, конечно же, было наступление весны, поэтому всю субботу Люси с другими женщинами украшали второй этаж, огромный балкон и главную лестницу.

Женщины помогали друг другу наряжаться, и Люси чувствовала приятное волнение, когда доставала из коробки новое, специально купленное для этого события платье. Оно было великолепно, Люси была просто уверена, что Даниэль будет потрясен, когда увидит ее в нем. Может быть, сегодня ей удастся очаровать его настолько, что он немедленно назначит день их свадьбы.

– Корсет слишком узок, – еле дыша сказала Люси Салли Хадсон. Салли Хадсон, маленькая, пухленькая девушка девятнадцати лет, была самой близкой подругой Люси.

– Девятнадцать дюймов? – спросила Салли, она намотала шнурки на кулаки и с силой рванула еще раз.

– Вообще-то, чтобы я влезла, надо восемнадцать, – прошептала Люси, закатывая глаза.

– Боюсь, что это невозможно, – ответила Салли, с силой затягивая шнуровку. – Зачем нужно было покупать платье с талией в восемнадцать дюймов, если ты не пролезешь и в девятнадцать?