Райлан увидел, как она прикрыла руку с ортезом другой рукой, – и вспомнил про ее отца.

Кто хочешь будет потом бояться, если собственный отец нападет и руку тебе сломает.

Он заставил себя пожать плечами, будто ему наплевать. Но на него, может, слегка произвело впечатление, что она вообще Железного Человека знает.

– Да все нормально. А рисунки эти – так, для тренировки. Я лучше умею.

– И еще вот крутой – с Человеком-пауком и Доктором Осьминогом.

Ну, окей, тут уже не слегка. Никто из Майиных девчонок Доктора Осьминога от Зеленого Гоблина не отличил бы.

– Ну, пожалуй. – И решив, что хватит с девчонкой разговаривать, он хищно усмехнулся сестре: – Брысь отсюда.

С этими словами он вошел и закрыл за собой дверь.

Майя улыбнулась своей солнечной улыбкой.

– Ну, видишь? Шалопай.

Взяв Эдриен за руку, она потащила ее за собой в свою комнату – собрать все для чайной вечеринки.

В тот вечер Эдриен взяла бумагу и карандаш и попыталась нарисовать своего любимого супергероя – Черную Вдову.

У нее получились только кляксы, соединенные с линиями или другими кляксами. И она грустно перешла к своему обычному репертуару – домик, деревья, цветы, большое круглое солнце.

Но и это вышло не слишком хорошо. У нее вообще рисунки не получались, хотя Нонна всегда их вешала на холодильник.

Не умела она рисовать. Готовить и печь она тоже не очень умела, хотя Нонна и Поупи говорили, что она быстро учится.

Так что же она хорошо умеет?

В утешение она занялась йогой – хотя приходилось быть осторожной и не нагружать больное запястье.

Завершив этот вечерний ритуал, она почистила зубы, потом надела пижаму.

Собралась уже выйти сказать деду, что она готова ложиться (у бабушки сегодня была вечерняя смена в «Риццоз»), как он сам постучал в дверь.

– Вот молодец, моя девочка. Чистая, умытая и готова лечь спать. И смотри, что нарисовала, – увидел он ее рисунок. – Это в нашу галерею надо.

– Детские каракули.

– Красота – в глазах смотрящего. Мне нравится.

– Вот у Майи брат, Райлан, он по-настоящему рисует.

– Он умеет. Очень одаренный. – Дед посмотрел в ее погрустневшее лицо. – Но я ни разу не видел, чтобы он ходил на руках.

– Мне на самом деле еще нельзя пока.

– Но ты опять начнешь. – Он поцеловал ее в макушку, потом подтолкнул к кровати. – Давай, устраивайся с Баркли под одеялом, и прочтем еще одну главу «Матильды». Моя девочка так читает, как мало кто из старшеклассников умеет.

Эдриен устроилась под одеялом со своей игрушечной собакой:

– Активный ум – активное тело.

Дуом рассмеялся и сел на край кровати. Она свернулась в клубок, прильнув к нему. От него пахло травой, которую он косил перед ужином.

– Как ты думаешь, мама по мне скучает?

– Еще бы. Разве ж она не звонит каждую неделю с тобой поговорить, посмотреть, как ты тут живешь и что делаешь?

«Лучше бы она чаще звонила, – подумала Эдриен. – Но не так уж много она спрашивает, что я делаю».

– Завтра, наверное, я тебя буду учить, как делать пасту, а потом ты меня кое-чему научишь.

– Чему?

– Своему комплексу упражнений, который ты составляешь. – Он погладил ей нос. – Активный ум, активное тело.

Эта мысль привела ее в восторг.

– Окей! Я для тебя могу новый составить!

– Только не слишком трудный. Я же в этом новичок. А теперь почитай мне книжку.

Оглядываясь на это лето, Эдриен понимала, что оно было идиллией. Паузой в реальности, ответственности и рутине. Передышкой, которой никогда уже не суждено повториться.

Долгие, жаркие солнечные дни с лимонадом на веранде, с радостной собачьей возней во дворе. Захватывающий дух восторг от внезапной грозы, когда воздух вдруг становится серебряным, деревья качаются и пляшут. Были подруги, было с кем играть и смеяться. Были здоровые, энергичные, внимательные дедушка и бабушка, сделавшие ее пусть на краткий миг, но центром своего мира.

Она приобрела отличные кулинарные умения, и некоторые остались с ней на всю жизнь. Ей открылось, как интересно срывать во дворе свежие травы и овощи, она видела, как улыбается бабушка, когда дед приносит ей горсть полевых цветов.

Это лето ее научило истинному смыслу слов «семья» и «общение». Этого она никогда не забудет, и часто ей будет этого не хватать.

Но дни шли. Прошел парад и фейерверки Четвертого июля. Жаркий влажный вечер цветных огней, вихрь звуков пришедшего в город карнавала. Ловить и выпускать светлячков, смотреть, как летают колибри, есть вишневый пирог на большой круговой веранде в день такой тихий, что слышно было, как булькает ручей.

Потом все заговорили об одежде и предметах «скоро-в-школу». Подруги жужжали о том, какая у них была училка, и показывали ей новые ранцы и тетради.