То, что я в какой-то степени прав, подтвердил тот факт, что, когда меня передали Дроздову, он начал учитывать данные, полученные из наблюдений за спаррингами. Темп, техника ударов — всё менялось на ходу, ломалось, словно эти два… У меня даже слов нет, как их охарактеризовать, разрабатывали совершенно новую школу, которая будет включать в себя одновременно и меч или рапиру, на чем в они в итоге остановятся, и элементы рукопашки. А если они куда-нибудь сюда ещё и магию постепенно внедрят… И я у них в роли прекрасного учебного пособия выступаю. Обладаю какими-то навыками, но ещё не закостенел и меня легко пока можно переделать. Да ещё и кое-что своё в уже давно известные техники вношу, ломая привычную картинку боя. Я просто в шоке. И я Дроздову ещё деньги плачу?!

С тренировки я ушёл в расстроенных чувствах. Поклялся себе встать завтра очень рано, чтобы начать разминаться. При этом я планировал использовать метроном, чтобы задать себе ритм и увеличить концентрацию. Как бы там не было, я им не мальчик для битья, и не швабра, чтобы мною пол вытирать. Экспериментаторы хреновы. Ничего, я им ещё предъявлю. Заставлю своё имя в патент включить, если у них получится новую школу боя изобрести. А то, воспользовались, буквально, невинностью наивного мальчика и теперь творят с ним какие-то непотребства, чтобы в итоге свои имена увековечить. Хрен им. Я —художник. И мне нужно признание. Чтобы мои музы продолжали радовать меня новыми идеями. Не то они в тоске и печали совсем зачахнут.

Вот с такими мыслями я и зашёл в кафе. Как и в прошлый раз оно было практически пустое. За моим любимым столиком расположилась Маша, за тем, где сидел Ондатров с компанией, на этот раз видел один из их компании, тот самый который мой десерт сожрал. Сидел он с постной миной и ковырялся в десерте. В том самом, которым по морде получил. Похоже, он ему действительно понравился. Не слишком понятно, что он делал тут в одиночестве, но интересоваться я, естественно, не буду.

Лиза застряла у столика, где сидела та самая парочка, которая в прошлый раз ей мозг вынесла. И что их сюда тянет? Каждый же раз куча претензий, а на следующий вечер всё равно их ноги сюда несут.

— Маша, добрый вечер, — я подхватил её ручку и поднёс к губам.

— Женя, — она улыбнулась и не спешила выдёргивать руку из моей ладони.

— Ты здесь одна? Без подруг? — я оглянулся, но никаких других посетителей не увидел. То, что она пришла одна было не слишком хорошо. Мне придётся её провожать, а по дороге, точнее у её дома может случиться всякое. А, как бы я не ненавидел крысу Леньку, никогда не причиню вреда Маше. Я ещё не опустился до такой степени. Вот только любитель десертов наверняка донесёт Лёньчику, что его невеста ужинала с этим противным Рысевым. Надеюсь, Маша знает, что делает.

— Да, подруги постоянно отвлекают, а мне хотелось бы спокойно поговорить.

— Ну, хорошо, давай что-нибудь закажем, а то я с тренировки и хочу есть…

Я не договорил, потому что дверь открылась и в кафе вошёл капитан Сусликов. Вот же…

Оглядевшись и увидев меня, бравый капитан направился прямиком в мою сторону, проигнорировав встрепенувшегося курсанта, который смотрел на него с неприязнью и одновременно с опаской.

— Рысь-покровительница, — простонал я, когда Сусликов приблизился к столику. — Ну что тебе ещё от меня надо?

— Я не Рысь-покровительница, ты меня спутал, — ядовито произнёс капитан. — Мне надо с тобой поговорить.

Я вопросительно посмотрел на Машу, и та неуверенно кивнула. Тогда я махнул рукой приглашая Сусликова присаживаться за стол.

— Надеюсь, наш разговор не затянется.

Как только я произнёс эту фразу, с улицы донесся пронзительный рёв, словно корабельную сирену усилили во много раз.

— Прорыв! — заорал бармен, и бросился к двери, запирая сначала одну, а потом сверху опуская ещё одну металлическую. Лиза же в это же время опускала на окна металлические ставни.

Приехали, как говорится. При этом я понятия не имею, что дальше делать, а остальные замерли, словно паралич поймали. Я перевёл взгляд на нахмурившегося капитана. Вот теперь у нас точно есть отличная тема для разговора, а не выдуманная его странно работающим мозгом.

Когда закрыли двери и окна, в кафе сразу стало темно. Полумрак, который вовсе не выглядел интимным, нарушался лишь лампами, дающими ровный свет. Эти лампы работали на макрах, и свет, идущий от них, слегка отливал синевой. Что вовсе не добавляло уюта. Сидящие за столиками люди, да и я тоже, что греха таить, прислушивались до звона в ушах к тому, что происходило на улице. Слышно ничего не было, сколько бы я не прислушивался, поэтому, бросив это гиблое дело, повернулся к Сусликову.

Но не успел я рот открыть, как те самые слишком привередливые клиенты в голос заголосили.

— Мы что будем здесь сидеть? — мужчина вскочил, и принялся кричать почему-то на Лизу.

— Это будет гораздо безопасней, чем находиться сейчас на улице. — Попробовала она утихомирить разошедшегося посетителя.

— Откуда вы это знаете? Мы даже не знаем, прорыв какого уровня произошёл, — продолжал разоряться мужчина.

— Скоро пройдёт оповещение, и мы его обязательно услышим…

— А не могу ждать! Мне здесь воздуха не хватает, и я не чувствую себя в безопасности! И ты не можешь мне приказывать. Ты всего лишь дешёвая шлюшка, — и он замахнулся на девушку, явно намереваясь на неё выплеснуть весь свой страх и неспособность постоять за себя и свою спутницу.