— Да, неплохой зал, — бормотал Рокингем, продолжая обследовать помещение со стороны выхода из туннеля. — И отсюда ведет много других проходов. Но куда они ведут — никому неизвестно.

Могвид робко высунул голову из туннеля. Никаких следов Фардайла или кого-нибудь другого видно не было, шипение же стало еще громче и отчетливей. Правда, сайлур, пожалуй, вообще ничего не слышал; все заглушали бешеные удары сердца и шум крови в ушах от страха.

— Может быть, то, что внизу, давно съело тут всех и теперь насытилось? — прошептал он.

— Остается только уповать на это, но рассчитывать невозможно, — сухо ответил Рокингем.

— И что же нам теперь делать?

— Слишком много путей идет отсюда, и потому у нас есть прекрасная возможность затеряться. Короче, я говорю о том, что лучше мы переждем здесь до рассвета, а потом попытаемся вернуться тем же путем, что и пришли.

— А женщина?

— Нилен?

— Да.

На лице Рокингема обозначилась скорбь, но Могвид видел, что это лишь ловкое притворство:

— Она выиграла для нас свободу ценой своей жизни.

На мгновение в груди Могвида поднялась волна настоящего горя, но он быстро поборол ее. Он жив, — а это главное.

К тому же, нюмфаи всегда очень прохладно относились к его народу.

Наступило неловкое молчание, поскольку ни один из двоих не хотел признаться в своих мыслях.

Но молчание все равно приходилось нарушать — хотя бы для того, чтобы избавиться от памяти о строгих фиалковых глазах.

— А ты и вправду оборотень? — поинтересовался Рокингем, сев спиной к стене так, чтобы видеть перед собой весь зал.

Могвид слегка склонил голову, неожиданно смущенный той репутацией, которую его племя заслужило среди людей.

— Мы называем себя сайлурами , — уклончиво ответил он.

— И ты действительно можешь принимать любое обличье, какое тебе вздумается?

— Да, когда-то мог.

— Как, наверное, это здорово!

Могвид удивленно поднял глаза, никак не ожидая услышать такую похвалу из уст человека.

Люди всегда только ненавидели их, ибо им была противна сама идея оборотничества.

— Сбрасывать старую шкуру и надевать новую — это замечательно, и порой так необходимо. Вот так, просто, бросить старую жизнь и начать новую. Новое лицо, новое тело, — Рокингем посмотрел в темноту затуманенными глазами, но быстро взял себя в руки. — А сейчас это было бы особенно здорово, в моей-то ситуации, — с легким смехом закончил он.

Да, этот человек был странен и совсем не таков, каких Могвид рассчитывал встретить по другую сторону гор. В его лесу все появлявшиеся люди были охотниками, то есть грозой и ужасом всех лесных обитателей. И Могвиду захотелось узнать побольше о своем новом товарище.

— А что у вас за ситуация?

Рокингем посмотрел на него, словно оценивая, затем вздохнул и рассмеялся:

— А что изменится, если я расскажу тебе о ней? Меня послали выловить девчонку в этой долине — ребенка, который, как считает хозяин здешних мест, стал ведьмой.

Понимающая улыбка появилась на губах Могвида. Конечно, этот человек разыгрывает его: он сам слышал немало историй о ведьмах, но это лишь сказки, над которыми все смеются.

Однако Рокингем понял его улыбку:

— Нет, дружище, это не досужая сказка, и Темный Лорд прав: девчонка — настоящая ведьма.

Затаив сомнения, Могвид приготовился слушать дальше, правда, решив про себя, что его, конечно же, все равно хотят обмануть.

— Это та самая девочка, про которую спрашивали крылатые чудовища?

— Да. Но она скрылась, я ее не нашел, а потому и сам не останусь ненаказанным. Теперь мне надо или бежать туда, где меня не достанет власть Черного Сердца — или любым способом добывать девчонку.

— А где она?

Лицо Рокингема посуровело:

— Очень бы мне и самому хотелось знать это, черт тебя возьми! Если она такая ловкая, то давно уже удирает, зажав хвост промеж ног, и будет удирать до тех пор, пока не переберется за Великий Западный Океан.

— Но если вы ее поймаете, то спасетесь?

— Не только спасусь, но буду награжден — Темный Лорд одарит меня богатством и силой магии.

У Могвида пересохло во рту, и он тоже быстро присел рядом с Рокингемом:

— Магии? Ваш хозяин знает магию!?

— О, да, знает. Еще как знает, — Рокингема передернуло. — Он умеет делать… поразительные вещи.

— Значит, его глубоко почитают?

Пораженный такими словами Рокингем посмотрел на Могвида, но не выдержал и рассмеялся:

— Почитают! — чуть не захлебнулся он. — Знаешь, я в жизни не слышал, чтобы кто-то употребил это слово по отношению к моему августейшему хозяину! — Он хлопнул Могвида по плечу: — А ты мне нравишься, оборотень! У тебя поразительный взгляд на мир! Особенно на наши края!