— Да, Андрей, как видишь, — улыбаясь, ответил ему Елисей.

— А сестер мирить кто будет?

— Каких сестер? — я с недоумением уставилась на мужчину.

— Как каких? Разве не ты эту кашу заварила? — удивленно спросил Андрей.

— Я еще не сказал Анисье.

— А, понятно, — хохотнул мужчина, — вам было не до этого. Ну что я могу тебе сказать, Анисья, починили мы машину в Соловушках. И еще кое-то сделали.

— Что сделали?

— Привезли кое-кого, если быть точнее.

Неужели это то, о чем я думаю? Я замерла в ожидании.

— Анисья, — обратился ко мне Елисей, — думаю, нам с Андреем нужно переставать ходить вокруг да около. Мы привезли Галину Петровну.

— О, как вам это удалось?!

— Не переживай, грубую силу мы не применяли.

— А как вы ее заставили?

— Да, знаешь, дело в том, что мы-то ее и не заставляли…

— То есть как?

— Пусть она тебе сама все расскажет, — предложил Андрей, — я сейчас ее позову.

— А где она?

— В машине ждет, — ответил мужчина и направился в сторону автомобиля.

Я посмотрела на Елисея в надежде, что он расскажет мне какие-нибудь подробности их сегодняшней поездки. Но парень ничего не говорил. Лишь смотрел на меня с улыбкой. Интересно, о чем он думал в этот момент?

Вскоре к нам подошли Андрей и Галина Петровна. На этот раз женщина выглядела иначе. Исчезла ее былая хмурость, вместо не во взгляде читалась растерянность.

— Здравствуй, Анисья.

— Здравствуйте.

— Марта ведь еще не уехала?

— Нет, она в доме с гостями.

— Хорошо, — кивнула женщина, — тогда я бы хотела попросить тебя ее позвать.

— Зачем? — я вспомнила, как еще недавно Галина Петровна обвиняла во всем свою сестру. Не хотелось бы причинять Марте Петровне очередную боль.

— Не переживай, я не собираюсь ругаться, я не для этого сюда приехала, — словно прочитав мои мысли, произнесла женщина. — Я много чего обдумала за эту ночь и мне есть о чем поговорить с сестрой.

— Вы хотите извиниться? — вырвалось у меня.

— Может быть, во всяком случае, я сама решу, не хочу кого-то вмешивать.

— Я позову ее, — ответила я женщине и поспешила в дом.

Марта Петровна сидела за столом. Мне показалось, что ощущала себя очень неуютно.

— Марта Петровна, — обратилась я к ней. — Нужно поговорить.

— Что? Что-то случилось? Что-то со Светочкой?

— Нет, нет, просто нужно выйти во двор.

— Хорошо, — растеряно пробормотала она, — пойдемте.

Уже находясь в прихожей, я приняла решение рассказать женщине о том, кто ждет ее во дворе. Тогда у нее будет выбор — идти или не идти. Возможно, после той речи Галины Петровны, ей не захочется даже видеть сестру.

— Марта Петровна, дело в том, что ваша сестра приехала, она во дворе. Хочет с вами поговорить.

— Галя? Как?

— Ее привезли Андрей с Елисеем, но она приехала по своей воле, — на всякий случай добавила я.

— Она хочет поговорить со мной? Не понимаю, она мало мне сказала?

— Вы не хотите идти?

Марта Петровна присела на табурет, и опустила глаза. Я испугалась, вдруг женщине стало плохо? Но вскоре она посмотрела на меня и со вздохом заговорила:

— Анисья, я тридцать лет мечтала о встрече с сестрой, переживала, ждала, надеялась, что она придет ко мне. И когда мы разыскали ее, вернее, когда ты ее разыскала, мне казалось, что мы наконец-то наладим наши отношения. Но то, что я услышала, Анисья… Со мной говорила одинокая (хотя у нее и есть двое прекрасных детей, чудесные внуки), глубоко несчастная и обиженная на жизнь женщина. Я ведь понимаю, что она винит меня только о того, что ей больно. А я… На меня проще всего обижаться. Хоть я и не снимаю с себя вины, я и правда говорила тогда с ней слишком эгоистично. Мне казалось, что нельзя так поступать, и я совсем не думала о том, что моей сестре плохо, что она страдает. Что она живет без любви. Понимаешь? Мне нужно было с ней поговорить, ее понять. Но я не сделала этого. И представь, я полжизни думала, что сестра меня бросила, а она полжизни думала, что я против нее, что я мешаю ее счастью и совершено не понимаю ее. Теперь ты понимаешь, почему она вчера вылила на меня это все? Она годами копила в себе обиду, подкрепляла ее новыми жизненными невзгодами. Ведь удобнее винить кого-то, не себя, понимаешь? Я ведь так же жила. Я обижалась на сестру, что она бросила меня одну. Что она лишила меня возможности видеться с племянниками. Я даже винила ее в том, что так и прожила одна. Казалось бы, в чем вина Гали, что я не встретила человека, которого полюбила бы всем сердцем? Но я винила ее, потому что так удобнее. Поэтому, Анисья, я в первые в жизни поняла свою сестру. И это случилось вчера. Да, я выйду во двор и встречусь с ней. После вчерашнего она приехала и это уже поступок. Даже если она снова обвинит меня во всем, ну что же, значит, так тому и быть.

Женщина вздохнула и открыла входную дверь. А я осталась в прихожей обдумывать услышанное. Ситуация, произошедшая вчера, открылась мне с новой стороны. Надежда на то, что сестры помирятся, вновь загорелась в моей душе.

— Не хочешь выходить во двор? — спросил у меня Елисея, заходя в прихожую.

— Хочу оставить сестер наедине.

— Понятно, ну, если что, они пошли в беседку.

— Надеюсь, что их разговор пройдет хорошо.

— Да уж. А тут как дела обстоят?

— Ну, Тамара Михайловна навела тут шороху, — я хмыкнула, вспоминая приезд Колосковых, — правда, они тут ненадолго, уедут сегодня же.