— Елисей? — нахмурилась бабушка, — а тебе зачем он?

— Мне нужно увидеться с ним, — я растерялась.

— Увидеться? — переспросила старушка.

— Ну чего ты, Петровна, к девчонке цепляешься, посмотри, как она раскраснелась, — вступила в разговор еще одна старушка.

— Как чего? Надо же следить за порядком во дворе, я как старшая по подъезду должна знать, кто к нам приходит. — Так ты, деточка, зачем пожаловала?

— Мне нужно узнать, все ли с ним в порядке. Он мой…друг.

— Друг?

— Ой, Петровна, ну не могу, что ты пристала к девочке. Елисей уже взрослый мальчик, вот к нему невеста пожаловала.

— Так у него другая была.

— Так это когда было!

И тут про Диану, да что же такое.

— Я не потерплю, чтобы в мой подъезд ходили толпами девицы всякие.

— Так никто и не ходит, — продолжила вторая старушка.

— Так это пока! Дай только слабину, начнут захаживать, Елисей парень видный!

— А Вы старшая по подъезду? — обратилась я к Петровне.

— Да, — деловито кивнула старушка.

— А какой подъезд в вверенном вам наблюдении находится?

— Третий.

— Понятно, — я кивнула, — и вы прямо в курсе всего?

— Еще как.

Круг поиска сужается. Если я правильно поняла, они с Елюшей живут в одном подъезде, в доме пять этажей. Ну что же, придется обойти все квартиры, раз старушки такие несговорчивые. Хотя…

— А вам Елисей не мешает? Или еще кто?

— В каком смысле?

— Ну, не знаю, музыку там не слушает громко или ногами стучит сильно?

— Ой, деточка, знаешь, я же на первом живу, мне много чего слышать приходится. Надо мной семья живет — три дитятки у них, как начнут ногами топать, хоть из дома беги. Но дети, что же поделаешь. А Елюшенька нет, он мне не мешал никогда. Я его маме всегда помогала, когда она одна с детками сидела, пока папа их на работе был. Да и не смогли бы они мне помешать, я же на первом живу, а они на пятом.

— Вот как, — я постаралась скрыть улыбку, — спасибо.

— За что? — удивилась старушка.

— Ну, ты, молодец, девчонка, — произнесла вторая старушка, — Петровна, она тебя сделала.

— В каком смысле?

— Ты же ей проговорилась и по поводу подъезда и этажа.

— Вона как! — покачала головой Петровна. — Обвела меня вокруг пальца, молодец. Откуда же ты такая взялась?

— Мы учимся с Елисеем в одном институте.

— Тоже этот как его…юрист будущий?

— Нет, я на журналистике.

— А, — кивнула Петровна, — теперь понятно. Как звать-то тебя?

— Анисья.

— Какое имя у тебя! Редкое сейчас! А я Нина Петровна. Ты на меня не серчай, я ж за порядок переживаю, чтобы все строго было, без баловства. Ну, вижу, ты девка хорошая.

— Хорошая, я сразу так подумала, — произнесла вторая старушка, — Анисья, а я Клавдия Григорьевна. Ты молодец, деточка, сориентировалась.

— Спасибо.

— Пятьдесят девятая квартира у Светловых, ступай. Я не видела, чтобы Елисеюшка сегодня из дома выходил, — обратилась ко мне Нина Петровна.

— Спасибо, — я обрадовалась, что мне не пришлось звонить во все квартиры на пятом этаже. Пусть их и не так много, но все же. Да и приятно, когда тебя не считают «какой-то девкой».

Я поднялась на нужный этаж и замерла стоя около пятьдесят девятой квартиры. Сердце колотилось с бешенной скоростью. Это от волнения или от того, что я бежала по ступенькам? Не знаю.

Пересилив свой непонятно откуда взявшийся страх, нажала на кнопку дверного звонка. Заливистая трель раздалась по ту сторону двери, вскоре настала тишина. Какое-то время ничего не происходило. Я даже нажала на кнопку еще раз. Неужели Елисей вышел из дома, а Нина Петровна его просто не заметила? Наконец я услышала лязгающий звук открываемого замка. Дверь распахнулась.

Елисей…. Он стоял передо мной, совсем рядом. В измятой футболке серого цвета и черных спортивных штанах. Взъерошенный, бледный, с заспанными глазами. Мой Елисей… Ладно, уже не мой. Впрочем, он и не был никогда моим. Дело не в этом.

Парень выглядел плохо. И нет, конечно, он по-прежнему оставался красивым, его черты лица вызвали тепло в моей груди, мне хотелось млеть, глядя на него. Но… Он выглядел нездоровым, неужели сумел заразиться, пока выхаживал меня?