После набережной мы отправились на пляж, посмотреть на залив, но вскоре поняли, что оба проголодались, забрели в какое-то незнакомое кафе, съели пиццу, потом сходили на вечерний сеанс в кинотеатр, правда, совсем не уловили сюжет. Ведь кто ходит смотреть фильм, покупая билеты на места для поцелуев?

А после кино, державшись за руки, гуляли по ночному городу, освещенному редкими фонарями.

— Я так рада сегодняшнему дню, ты не поверишь!

— Поверю, Анисья, еще как поверю, — улыбнулся Елисей, — ведь я тоже рад, очень рад.

— Очень- очень?

— Очень- очень, — повторил парень и притянув меня к себе, нежно поцеловал.

Мне казалось, что мы знакомы с Елисеем всю жизнь, словно не было и дня, когда мы не были вместе. Словно не было ссор, обид, печалей. Словно всегда была только любовь и ничего больше. Только любовь.

А потом пошел дождь. Неожиданно. Резко. И мы бежали с Елисеем, взявшись за руки, смеялись, и иногда останавливались, чтобы поцеловаться.

Вскоре мы подошли к дому Елюши. Решили, что к нему идти ближе, чем ко мне. Я вновь оказалась в его квартире. Как странно. Еще совсем недавно я думала, что этого больше не повторится.

— Так, ну что, в душ и спать? Или ты хочешь перекусить? — спросил у меня Елисея.

— Нет, я не голодна, спасибо.

— Хорошо. Значит, только душ и спать. Иди первая, или может быть ты хочешь вместе? — хитро прищурился парень.

— Нет, — я почувствовала, как кровь приливает к щекам, — нет, лучше отдельно.

— Анисья, я же шучу, — парень приобнял меня и прошептал на ухо, — по крайней мере, сейчас.

Спать мы легли под утро.

Месяц спустя

— Нися, я не ожидала от него такого! — воскликнула Машка, заходя ко мне в квартиру.

— Маш, что стряслось? С Никитой что-то?

— Да! С Никитой!

— Что случилось? — испугалась я.

— Он это… — помедлила девушка, — мне предложение сделал.

— Когда?!

— Вчера, на катере.

Вчера Никита повез Машку отмечать успешную сдачу сессии. Парень решил исполнить мечту девушки — покататься на катере в море. Машка сначала переживала, ведь мы собирались устроить совместное празднование начала каникул. Но я была не в обиде, мы с Елисеем вдвоем провели чудесный день.

— Нися, ты представляешь, сели мы на катер, все хорошо, ничего не предвещало беды, тьфу ты, какая же это беда. Ладно. Так вот, и через какое-то время начинает играть какая-то музыка, этот гений додумывается стать на одно колено, правда, делал он это слегка шатаясь, все-таки дело происходило на плаву. Хорошо, что скорость катер развил еще маленькую. Но это я потом поняла, что с капитаном было все оговорено. Он-то музыку и включил. И еще заснял все на видео, ты представляешь!

— Машка! А что дальше было?

— Никита спросил, стану ли я его женой, сказал, что любит меня.

— А ты?

— Я сначала растерялась. Мы как-то перестали говорить об этом всем. Учебы много было, да и родители наши тему замяли. Я и подумала, что все откладывается.

— Но что ты ему сказала-то?

— Я сказала, что согласна, — улыбнулась девушка. — Я ведь люблю его.

— Ура! Я так за вас рада, — я обняла подругу.

— А потом оказалось, — продолжила Маша, — что Никита мне еще парочку новостей приберег.

— Каких же?

— Он переводится на заочное, уже договорился в институте, и идет работать в фирму, где мы практику проходили. Оказывается, он узнавал о работе еще в тот день, когда я Артема к Елисею домой притащила. Ты представляешь! Он мне еще рассказал, почему такой странный ходил какое-то время. Все думал, что негоже нам, студентам — очникам жениться. Я думала, что он решил отложить свадьбу, а он…Удивил.

— Да уж, это так неожиданно. Но я рада, очень рада за вас.

— Я вот думаю, может мне тоже на заочку уйти?

— Ну, ты не горячись, взвесь все.

— Да, — кивнула девушка, — я подумаю. А у вас как с Елисеем?

— Все хорошо, — я улыбнулась, — все очень хорошо.

— И я рада за вас, Нися! Наконец-то у всех все хорошо!

— Так ли у всех?

— Ты про Артема, да?

— Про него.

Парень забрал документы из института и больше мы его не видели. Мама Елисея сказала, что племянник ее уехал в областной город. Сказал, что хочет начать жизнь с нуля.

— Вот смеху будет, если он с Дианой встретится, — покачала головой Машка, — а если ее перемкнет опять?