Не считаем это важным? А зря. «С языком шутить нельзя, – писал Даль, – речь человека – звено между душою и телом, духом и плотью». Сейчас, в наше время, эта мысль отдаёт мистикой. Но примерно то же самое можно прочесть у Бориса Пастернака: «Тупое слово – враг». У Ги де Мопассана: «Слова, несомненно, имеют душу». У Карла Юнга, писавшего о «душе времени». А ведь у души тоже есть язык. Разве не так?

Точность речи связана с движением мысли. А мысль рождается не только в голове, но и в душе. Неслучайно говорят о хорошем ораторе: его вдохновенная речь… Или: он говорил с воодушевлением.

И в то же время слова, рождённые только головой, без участия души, чаще всего никого не трогают.

Люди, развившие вкус к печатному слову, много читают, а значит, больше размышляют. Это что-то вроде гимнастики мозга. А мозг у нас, как известно, – командир тела. Активно работающий мозг держит в тонусе весь организм. Неслучайно образованные и особенно высокообразованные люди, как правило, дольше живут, сохраняя ясность и продуктивность мышления.

Вот ведь парадокс. Все хотят жить долго, но почему-то далеко не все хотят развиваться всю жизнь.

«Грамматику насилуют языком». Это выражение принадлежит известному польскому юмористу Станиславу Ежи Лецу, так он хотел подчеркнуть, насколько серьёзна проблема.

То, что это насилие происходило и раньше, и не только у нас в России, конечно, утешает, но как-то не очень.

Признаем: мы позволяем себе больше искажений, чем другие народы. Отчасти причина тому – свободный порядок слов в русской речи, отчасти – наша безалаберность. Отчасти нас разбаловал сам язык: как ни искажай слова – тебя всё равно поймут.

Из новостной ленты Интернета: «Жириновского попросили лишить слова за оскорбление журналистки». Русскому ясно, что не Жириновского попросили, а Госдуму, и всё же – не в одну секунду.

Корреспондент телеканала «Россия-1» спрашивает олимпийских чемпионов Волосожар и Транькова: «Что внутри у вас в данный момент?» Понятно, хотел сказать: что вы сейчас испытываете?

Из новостей Интернета: «Евгения Васильева выложила в Сеть своё обнажённое фото».

Или Интернет сообщает: «Россия попросила самолёты США покинуть Сирию». Ясно, что писавший эти строки имел в виду просьбу к США, а не к самолётам.

Там же, в Интернете, сообщают: «В Омске угнали машину с припаркованным ребёнком».

Как ни странно, но неправильности говора кому-то даже нравятся. Даже Пушкин в этом замечен. Кто не помнит его слов: «Как уст румяных без улыбки – без грамматической ошибки я русской речи не люблю».

А уже в наши дни газетный магнат Уильям Хёрст дал совет подчинённым: «Не расстраивайтесь, если пропустили ляп. Знайте, что читателю это может даже понравиться».

Малоизвестный писатель первой половины XIX века Осип Сенковский с юмором писал: «Русская грамматика есть искусство говорить, как никто не говорит, и писать, как никто не пишет».

К тому же отношение к грамматике у нас какое-то детское. Если знаешь, как пишутся «жи» и «ши», – уже молодец, а все другие правила зачем?

Ни в школе, ни по радио, ни по телевидению нам не объясняют, что грамматические правила – это законы языка. Если их не соблюдать, происходит то же самое, что и при несоблюдении законов поведения, – начинается беспредел. Каждый вытворяет с языком всё что хочет.

Напрашивается сравнение правил речи с правилами дорожного движения. Кто у нас, в России, не нарушает? Езжу как хочу. Вот и говорю как хочу.

Но на дорогах цена безалаберности – чьё-то здоровье, а то и жизнь. А цена безалаберности в обращении с родным языком – состояние самого языка. Искажения отупляют язык, делают его примитивным. Тупой язык отупляет сознание. Народ безотчётно чувствует, что с ним что-то происходит, и снижает самооценку и самоуважение. А это влечёт за собой ещё более неприятные последствия.

Вероятно, озабоченность этой проблемой и заставила президента высказаться не так давно: «Сбережение родного языка – вопрос национальной безопасности».

Это, кстати, понимали в России во все времена. Большой ревнитель чистоты родной речи князь Вяземский писал: «Целость русского языка должна быть для нас так же священна, как и неприкосновенность наших границ».

До конца понять, что происходит с языком, можно только одним способом – понять, что происходит с народом, творцом и носителем языка.