Считается, что особенно рьяно боролся с искажениями русского языка Корней Чуковский. Никто не выступал в печати на эту тему чаще него. Причём бичевал и высмеивал он в основном язык чинуш. «Какая гадость чиновничий язык! – писал А. Чехов. – Читаю и отплёвываюсь». Вот и Чуковский плевался.

В России всегда считалось, что власть должна общаться с народом на особом языке. В результате родились особые слова и обороты языка, прозванные Корнеем Чуковским «канцеляритом». Откуда эта страсть представителей власти к особому языку? Со свойственной ему краткостью объяснил всё тот же А. Чехов: «Россия – страна казённая».

Ещё казённей стал язык власти при большевиках. Но вот четверть века уже прошло, как компартия не рулит, а бюрократический сленг всё ещё творит чудеса живучести, что наводит на невесёлую мысль: то ли язык наш так устроен, то ли мы, его носители.

Вместо «надеюсь» у нас говорят «выражаю надежду». Вместо «спасатели работали круглосуточно» – «спасатели работали в круглосуточном режиме».

Канцелярит, врастающий своими «метастазами» в язык, скорее всего, неискореним. По крайней мере, до тех пор пока правит бюрократия. А говорить всерьёз, что власть бюрократии когда-нибудь кончится, смешно. Значит, канцелярит у нас навсегда. Вопрос только в том, сколько его в нашей речи.

Осуждать канцелярит было опасно, за что Чуковского особенно уважали. Но странно: неужели в то время было мало ляпов помимо чиновничьего сленга?

Хватало. Однако кроме Чуковского с ними боролись прекрасные редакторы и корректоры. А для устных ляпов просто не было места. Люди при социализме не имели площадок, где бы они могли свободно высказываться.

Чуковскому принадлежит хлёсткая оценка – «косноязычная галиматья». О, если бы он видел и слышал, сколько этой галиматьи сегодня!

Писатель Сергей Шергунов на телеканале «Россия 1»: «Пальмира – это город, который ПУТЁМ ПОДВИГА был освобождён».

Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков: «ВРЕМЕННЫЕ РАМКИ СЖАТЫ, поэтому президент Владимир Путин и премьер Нетаньяху ответят только по одному вопросу».

Максим Шевченко в программе «Особое мнение» с Кариной Орловой на радио «Эхо Москвы»: «Вы где работали В ХОДЕ СВОЕЙ РАБОЧЕЙ КАРЬЕРЫ?»

Писатель Дмитрий Быков: «Я стал менять колесо, и В ПРОЦЕССЕ его замены…»

Корреспондент канала «Россия 1» Ольга Скабеева: «Отношение НАТО к России будет обсуждаться после обеда, В РАЙОНЕ 4 часов дня».

Главный редактор московского журнала «Нью Таймс» Евгения Альбац об Астахове: «Его ЭТИЧЕСКАЯ СОСТАВЛЯЮЩАЯ нигде даже не брезжила».

О, сколько этих составляющих! Идеологическая, юридическая, эмоциональная…

Журналист Сергей Медведев в репортаже об осаждённом в 1992 году Белом доме в программе «Вести»: «Вы видите, как ВЕДУТСЯ РАБОТЫ ПО ВОЗВЕДЕНИЮ баррикад». Куда проще было сказать: «как возводятся баррикады».

Мэр Москвы Сергей Собянин: «Лето предполагает быть засушливым». Почему не: «Лето ожидается засушливым»?

Из новостей Интернета: «Голосование проходит в нормальном режиме». (Между прочим, слово «режим» удручающе часто встречалось в лексиконе Юрия Лужкова.)

Немало канцелярита в речи редактора «Московского комсомольца» Павла Гусева. Выдающийся журналист, но может сказать: «Был такой период времени».

На манер партноменклатурного «есть мнение» сегодня царят всевозможные обороты со словом «понимание».

Журналист и писатель Вячеслав Костиков: «ЕСТЬ ПОНИМАНИЕ, что от смены проворовавшегося начальника мало что поменяется».

Телеведущий Андрей Норкин: «Разве нет понимания того, что?..» Вместо «Разве они не понимают?..»

Депутат Госдумы Ирина Яровая: «Наша задача – выйти на понимание». Вместо «Наша задача – добиться, чтобы нас поняли».

Телеведущий Роман Балаян: «У них есть понимание?» Вместо простого: «Они понимают?»

Из интервью с актрисой Аллой Югановой: «Когда к вам пришло понимание?» Вместо: «Когда вы поняли?..»