Если уж следовать правде, то выражение ubi bene ibi patria (где хорошо, там и родина) употреблялось в одной пьесе ещё в Древнем Риме. Но, как известно, римляне считали хорошим тоном сдирать афоризмы у древних греков. Позаимствовали и это выражение. Однако у драматурга Аристофана оно звучало иначе: «Родина – всякая страна, где человеку хорошо». И слова эти в комедии «Плутус» (что в переводе с древнегреческого означает «богатство») произносил не очень положительный персонаж.

И тем не менее всем ли нам хорошо там, где мы родились и где живём? Не в многоэтажном, а даже в своём доме человек годами не обращает внимания на свой покосившийся забор. Как это понимать?

Жизнь в неухоженном доме должна, казалось бы, вызывать постоянную депрессию. Но как-то живём, и никаких комплексов. А может, они, эти комплексы, в подсознании?

Самое сильное наше чувство – жажда самоуважения, признания наших способностей. И в самом деле, ведь один раз приходим мы в этот удивительный мир. Как же можно уйти из него без чувства, что состоялся в прожитой жизни? Как не осуществить себя в течение отпущенного природой срока?

Сколько у нас людей, не реализованных по собственному неумению или по стечению неблагоприятных обстоятельств? Тьма. И особенно много их в малых городах, где, конечно же, меньше возможностей для самореализации.

Но какая связь между тем, что представляют собой наши малые города, и самореализацией живущих там людей? Самая прямая. Город может по-настоящему развиваться только при участии множества горожан. Одних усилий местной власти и чиновников мало.

Было бы несправедливо писать о чиновниках и забыть М. Сперанского. И без того этот «эталон русской бюрократии» вспоминается у нас крайне редко. А ведь то был чиновник и творец законов от Бога.

Самый удивительный вельможа царских времён, выходец из Владимирской глубинки, он за считаные годы вырос из малозначимого канцелярского работника в первого советника царя Александра I, был простолюдином – стал графом. Но, грубо говоря, не заелся, каждый свой день рождения спал на сундуке, завернувшись в старенький тулупчик. Не давал себе забыть, откуда он вышел.

Чиновников обычно считают людьми беспринципными и чуждыми высокой морали, но не таков Сперанский. Оставшись вдовцом в 28 лет, он так и не женился до самой своей смерти, дабы не исковеркать отношений с любимой дочерью, хотя породниться с ним готовы были самые высокородные семейства России. Принято считать, что на «государеву службу» отмеченные каким-то талантом люди не идут. Зачем им терпеть унижения и всё делать под копирку и по ранжиру, если есть возможность проявить себя в другой профессии? Тут был совсем другой случай. Михаил Михайлович мог бы стать и выдающимся юристом, и философом, и писателем. Но так сложилась судьба. Приметили на самом верху.

Екатерина II писала: «Когда мне… случалось встретить умного человека, во мне тотчас рождалось горячее желание видеть его употреблённым ко благу страны». Императрица, как известно, даже любовников выбирала способных к государственной деятельности. Эта её особенность передалась внуку. Приметив Михаила Сперанского, Александр I тут же «употребил» его для своих планов преобразования власти в России.

Какой бюрократ будет корпеть над бумагами по 18 часов в сутки? Только бюрократ-романтик, коим и был М. Сперанский. А как ещё его назвать, если он свято верил, что молодой государь использует «самовластие для обуздания самовластия». Неслучайно в мемуарах современники отмечали у Сперанского «возвышенность ума и сердца».

Нельзя сказать, что Михаил Михайлович, сам ещё в ту пору молодой человек, идеализировал Александра. Заняв трон, тот действительно хотел превзойти бабку в преобразованиях.

Первым делом Сперанский предложил очистить чиновничество от невежд и установить для поступления на службу образовательный ценз. Император не раздумывая подмахнул этот закон. Потом его помощник предложил децентрализовать власть и ввести местное самоуправление. Помимо волостей как низшей территориальной единицы М. Сперанский предложил ввести в волостях и уездах свои местные законы и суды, в том числе суды присяжных, соблюдать гласность судопроизводства и выборность судей. Ничего этого даже в Европе ещё не было. Похоже, только Наполеон понял, какого статс-секретаря завёл себе Александр I, и предложил за Сперанского «какое-нибудь королевство».

Именно по предложению Михаила Михайловича Сперанского произошла и реформа высшей государственной власти. Госдума – Сенат – министерства. И все три ветви власти сходились теперь к Государственному совету и престолу.

«Мне бы треть его ума, и я стал бы великим человеком», – сказал о нём Алексей Аракчеев. А Наполеон называл Сперанского «единственной светлой головой в России».

На пике своей карьеры, в 1809 году, Михаил Сперанский обедал в обществе царской семьи 77 раз. Но уже в следующем году – ни разу. Предложенный им закон о налогообложении дворянства не прошёл ему даром. Сказалась и склонность Александра I считать интриганов более полезными, чем честных людей. К тому же Сперанский был единственным из вельмож, кто смел возражать императору, зная, что может разом потерять всё. И в конце концов всё же потерял – был обвинён в государственной измене и отправлен в ссылку.