Но мамочка, пока что, не собиралась останавливаться.

– Значит так, – продолжила она, проигнорировав все эти робкие протесты. – Я больше никогда не встречусь с вашей семьёй, но лишь до того момента, пока вы снова не перейдёте черту… а что касается конфликта между нашими сыновьями, – мама резко повернулась на Ярослава, который чуть со стула не свалился от страха. – Предлагаю устроить между ними честную дуэль. Исход её, наконец-то, закончит между ними любые конфликты, а победитель будет достоин считать себя правым. Все согласны?! – рявкнула.

– Да!.. – чуть ли не синхронно проблеяли Афанасьевы, а вместе с ними и директриса.

– Ну вот и всё. По поводу условий решайте сами, и когда нужно будет подписать бумаги, сообщите мне по телефону. – закончила мама, выкинула бутылку в мусорное ведро у окна, и повернулась на меня. С улыбкой на лице подмигнула, – Пойдём, Женя.

– Пойдём, – ответил я и тоже невольно улыбнулся. Напоследок окинул взглядом трясущихся бедолаг и, не сдержавшись, выдал, – Обтекайте.

– Как думаешь, я переборщила? – мы с мамой сидели в школьной столовой друг напротив друга. Она уже заметно успокоилась и, кажется, жалела о случившемся в кабинете. Без особого аппетита вылавливала вилкой кусочки картофеля.

– Ты была на высоте! – с гордостью заявил я. – Сказала всё, что я и сам хотел сказать. Не убавить не прибавить.

И действительно. Попытайся я что-либо вставить от себя – сделал бы только хуже. Поэтому просто с наслаждением наблюдал за унижением Афанасьевых. Своё слово я ещё успею сказать – во время дуэли.

И оно будет весомым.

– Ты правда так думаешь? – слабо улыбнулась мама.

– Уверен, – подтвердил я.

– Жень… всё это конечно хорошо, но, всё-таки, как ты собираешься победить Ярослава? После того, что мы сделали – проигрывать будет очень больно.

Ай, плевать. Всё равно мне долго не удастся скрывать свой артефакт, да и смысла в этом никакого.

– С помощью него, – я поднял руку и в ладони очутилась золотая ложка. Увидев её, и тарелочку ухи третьего ранга перед собой – не удержался и стал обедать.

Мама следила за тем, как я черпаю ложкой суп и доставляю его в рот. С удовольствием проглатываю и продолжаю снова.

– Что это такое? – наконец спросила она.

– Проигрыш для Афанасьева, вот что, – ответил я и продолжил есть. Когда закончил, то добавил, – Артефакт, что достался мне от дяди Олега.

– От дяди Олега? – удивлённо повторила мама. – Но, ведь…

– Это, можно сказать, его завещание для меня. Видимо, он знал, что у меня так и не пробудится дар, а потому подготовил артефакт, который всё это время скрывал от остальных. И теперь он мой.

Вот такую версию я состряпал для остальных. Вроде как, звучит правдоподобно. Я учёл скрытный характер умершего дяди, прикинул все варианты, и решил – что этот наиболее подходящий.

Иначе откуда у меня могла взяться ложка?

Не украл же. А тут всё сходится. С артефактами так обычно и поступают – передают их по наследству.

– Удивительно, – произнесла мама и, последовав моему примеру, тоже активнее начала обедать. – В принципе, это в его духе, – усмехнулась она. – Олег всегда любил что-нибудь такое выкинуть. А ты уже научился управляться с артефактом?

– Более-менее, – ответил я. – В принципе, ничего сложного. И чтобы одолеть с его помощью Афанасьева – потребуется не так много усилий.

– Ох… – с облегчением вздохнула мама. – Ну, теперь мне намного спокойнее. Жень, ты уж постарайся победить, хорошо? И если победишь, я Дашке покою не дам, если она продолжит тебя донимать.

– Хех, – усмехнулся я. – Да уж как-нибудь сам с ней разберусь. Спасибо.

– Ладно, – вытерев рот салфеткой, мама поднялась из-за стола. – Мне пора, да и у тебя скоро уроки начнутся. До вечера.

– До вечера, – улыбнулся в ответ.

– Вот же тварь неадекватная! Ведьма! – ругался Афанасьев-старший, сидя на лавке возле окна. Он откинулся на спинку, по его лбу и красным щекам стекали жирные капли пота. – Да как она посмела так со мной разговаривать! Бариновы нищие, жалкие ублюдки. От былого статуса у них не осталось ничего!

– Дорогой, успокойся, – миниатюрная женщина стояла рядом и голубым платочком вытирала лицо своему мужу.

– Пап, разберись с ними, – подал голос Ярослав, что сидел на подоконнике и тоже потел. – Они совсем уже охренели!