— А сколько тебе?

— Ну… — Тяньша задумалась, считая. — Где-то пятьсот девяносто семь… Да, точно!

— Пф, да ты ещё соплячка, у которой молоко на губах не обсохло! Когда этот шестирукий напал на нас, мне уже было больше пятидесяти тысяч лет! А ты говоришь — пятьсот! Тьфу!

— Да что ты понимаешь, старый сморчок! — возмутилась Тяньша. — Я девушка и мне уже почти шестьсот! Кошмар! Я старая калоша!

— Ну ладно, ладно. Как скажешь, ты — старая калоша!

— Что?! Старый засранец! Будешь оскорблять меня — я тебя контрактом прикончу!

— А я что? Ты же сама… Всё, всё, моя вина! А что за медведь?

— А вон он. — девушка махнула головой в сторону, откуда вперевалочку бежал Артайус. Она позвала его через кровавую связь, как только закончила с духом и клинком. — Привет, Артайус!

— Здарова. — медведь подошел к ней, обнюхал и пару раз лизнул тёплым липким языком. — Ты уже закончила? А то я ждал-ждал, но не дождался и пошел искать что пожрать.

— Да, я уже всё. А вот…

— Ха-ха-ха, мохнозадый умеет разговаривать! Он что — цирковой?! — голубой клинок захохотал, облетев медведя по кругу несколько раз.

— Что мохнозадый — это да! — Артайус довольно улыбнулся, радый, что его мохнатость оценили. — А ты что за лысик? А?

— Я… блин, я и забыл, как меня зовут! Эй, хозяйка, дай мне имя!

— Бы-гы-гы, это ж надо так впасть в маразм, что имя своё забыть… — медведь уселся на задницу и стал презрительно смотреть на конкурента за внимание хозяйки.

— Ладно, Хомка, не ссорьтесь.

— Я не Хомка!!!

— Так его «хомкой» зовут? Ха-ха-ха, лучше быть безымянным, чем Хомкой!

— Я тебя в сортир выкину, зубочистка летающая!

— Тихо вы! — прикрикнула Тяньша, успокаивая питомцев. — Имя тебе придумать? Тогда будешь… мммм… Лахаф!

— Хм… А почему не «Повергатель богов и рассекатель миров клинок ужаса»?

— А ты можешь повергнуть богов и всё такое?

— Нууу…

— Ха-ха-ха! Балабол! — ткнул в клинок когтём медведь.

— Ну вот и будешь Лахаф.

— Хорошо.

— Вот и ладушки. Пора уже отсюда выбираться.

Тяньша собралась, стёрла все свои массивы, чтоб не оставлять подсказки возможным недругам, и вернулась к вратам телепортации, которыми отправила домой Ло Цинсюэ. Она их заглушила после этого, но не уничтожила. Покопавшись с рунами, Тяньша перенастроила врата — теперь они вели куда-то поближе к человеческим владениям, а после использования должны были самоуничтожиться.

— Всё, прячьтесь в берлогу, пора покинь это не слишком приятное место. Эх, василиска бы с собой захватить, полезная животина… Но потом!

Медведь и клинок скрылись в берлоге, где стали меряться историями жизни, а Тяньша активировала врата. Взволнованно выдохнув, вошла в них и исчезла из подземелья. В следующую секунду раздался взрыв, который уничтожил и врата, и всё вокруг на сотни метров. Даже самые сильные практики и артефакторы теперь не смогли бы вычислить направление телепортации.

Тяньша же оказалась на опушке соснового леса, на холме, с которого был виден небольшой город. Посмотрела вверх, рассматривая на утренних небесах недоступные Смертным отсветы космических тел. Мда, чуть-чуть нехватило. Она оказалась где-то на границе между владений зверолюдей и Империей Тысячи Гор. Ну ничего, зато путь уже известен. Пару месяцев, и она будет уже в Крепости. А пока стоит зайти в город и уточним, мало ли, вдруг ошиблась.

Снова приняв вид лисы, девушка без проблем добралась до поселения и вошла, заплатив небольшую входную пошлину. Хм, а тут много кто заходил, будто в городе был праздник. И правда, на центральной площади толпился народ, а посередине стоял вкопанный столб с привязанным к нему человеком, обложенный со всех сторон дровами. Тяньша протолкалась сквозь толпу к солдатам, сдерживающим любопытных.

— Воин, это что тут такое? — полюбопытствовала девушка.

— А это, госпожа, казнь! Извращенца, значицца, казним! — солдат подтянулся, каким-то подспудным чутьём ощущая силу своей собеседницы.

— И что этот за извращенец?

— Да известный дурачок-то, Аялгой кличут. Он, значицца, в банный день, когда бабы эт самое, купаются, в сортир возле бани забирался и там сидел, паршивец, на баб снизу пялился!

— Жуть… А если это, ну, они… ну… это же туалет!

— А, госпожа, пытали его, пытали. Говорит, это его даже возбуждаеть, значицца!

— Ну и мерзость. — Тяньша скривилась, потом достала кое какие деньги Смертных и протянула солдату. — Вот, держи. Пусть он подольше горит, не помирая!

— Будет сделано, госпожа, клянусь мундиром — не меньше часа жариться будет!

Тяньша кивнула и стала проталкиваться обратно. Ещё только на казнь извращенцев она не смотрела. Надо быстрее вернуться в секту Девяти Небес!

— Пожалуйста, подождите здесь, капитан Лю, когда к вам выйдет Старейшина! — ученик глубоко поклонился гостю, открывая двери весьма роскошной комнаты.