Алессандро с низким рычанием проносит меня через всю комнату и кладет на большой письменный стол в центре комнаты. Затем стягивает с моих плеч пиджак, срывает с меня оставшуюся одежду, пока я не оказываюсь на столе совершенно голой.

— Такая красивая. — Он кладет руку мне на шею, поглаживая кожу большим пальцем, и чувствую, как мгновенно становлюсь влажной. — И наконец только моя.

Он держит ладонь на моем горле, а другой рукой проводит по моей спине, кончиком пальца прочерчивая линию по груди и животу, а затем вводит его глубоко в меня. Я стону, чувствуя его палец внутри себя.

— Ну и как тебе, Равенна, быть только моей? — спрашивает он, слегка сжимая мою шею.

Я глубоко вздыхаю и наслаждаюсь рукой на моей шее.

— Словно я, наконец-то, свободна.

Алессандро смотрит на меня темно-синими глазами, вынимает палец из моего влагалища и подносит руку ко рту. Его взгляд не отрывается от меня, пока он слизывает мои соки со своей плоти.

— С каждым разом твой нектар становится все слаще, — говорит он, глядя на меня, как голодный зверь, собирающийся напасть. — Мне очень трудно решить, хочу ли я сначала полакомиться тобой своим членом или ртом.

По телу пробегает дрожь. Я кладу руки на воротник его окровавленной рубашки и рывком дергаю. Две верхние пуговицы падают на пол, а он опять скользит рукой к низу моего живота, искусно лаская мою жаждущую плоть. Я снова тяну его за рубашку, отрывая очередную пуговицу и оголяя его грудь, покрытую татуировками. В ответ на это Алессандро чуть крепче сжимает мою шею и проникает в меня кончиком пальца.

Странно, но все происходящее кажется таким медленным, в то время как каждая наша встреча была взрывной. Тем не менее я наслаждаюсь сдержанностью на лице Алессандро. Вижу едва сдерживаемое бешенство в его глазах и понимаю, что он изо всех сил старается не погрузить в меня член прямо сейчас.

Снова падает пуговица, и его палец проникает чуть глубже.

— Похоже, тебе нравится мучить меня, Рави, — хрипит он.

— Я вижу, ты мне подыгрываешь. — И невольно улыбаюсь.

Его палец входит полностью, заставляя меня ахнуть. Руки дрожат, когда расстегиваю две последние пуговицы и перехожу к молнии на его брюках.

— Рави, детка, я хочу, чтобы ты двигалась быстрее, — просит он, надавливая большим пальцем на клитор. — Или я потеряю контроль.

— Я бы с удовольствием посмотрела на это, — дразню я, спуская штаны с его бедер.

С губ Алессандро срывается рык. Его палец мгновенно исчезает из моего влагалища, а рука отпускает мою шею. Я издаю разочарованный крик, быстро переходящий в визг, когда он обхватывает меня за талию и разворачивает к себе.

— Детка, согни ноги и встань коленями на стол, — говорит он, пока держит меня на руках.

Я, может быть, и невысокая, но уж точно не худенькая, а от того, как он меня держит, словно куклу, уже такая мокрая, что даже неловко. Но я киваю и подчиняюсь, когда он медленно опускает меня на стол.

— Наклонись вперед и раздвинь ноги, чтобы я мог лучше рассмотреть твое сладкое местечко.

Я прижимаюсь лбом к деревянной поверхности, отчего по спине, где Алессандро проводит ладонью, пробегает электрический ток.

— Смотри, как мы хорошо подходим друг другу, — шепчет он, лаская рукой мою шею. — Сделай глубокий вдох, Рави.

Я хватаюсь за край стола и вдыхаю, а Алессандро проникает внутрь. Его член заполняет меня, так сильно растягивая, что у меня уже нет сил терпеть. Мои стоны переходят в крики экстаза, когда он начинает медленно покачивать бедрами.

Это кощунство. Я стою на коленях на столе, рядом со своим мертвым мужем, и меня потрясающе трахает человек, который его убил. В двух шагах от еще теплого тела нашего врага.

Мне все равно. Господи, помоги мне, но мне плевать.

Я начинаю дрожать, и с каждым разом, когда Алессандро входит в меня, все ближе к пропасти. Давление нарастает под его уверенным ритмом, пока не чувствую, что становлюсь невесомой, и взрываюсь в экстазе.

* * *

— Камера… — предупреждаю я, когда Алессандро несет меня к лестнице.

— Неважно. Никого не осталось в живых, чтобы посмотреть видеозапись.

Я крепко обнимаю его за шею и целую в щетинистую щеку.

— А что случилось с парнями из охраны?

Он останавливается на середине лестницы и смотрит на меня.

— Они представляли для тебя угрозу, поэтому их нейтрализовал. Я не буду извиняться за это.

Действительно немногословный человек. С этим заявлением он продолжает подниматься по лестнице.

Когда мы добираемся до моей спальни, Алессандро усаживает меня на кровать, а сам подходит к ее изножью и встает на колени на пол.