Сознание, как спокойный пруд. Никакие мысли не взбаламутят поверхность. Я наблюдаю за происходящим. Бесстрастно. Без эмоций.

— Эй, сенсей, вставай, — кто-то потряс меня за плечо. — Соревнования начинаются. Вернее, продолжаются.

Я открыл глаза. Передо мной стоял Артем. За ним Оксана. И Голенищев. И остальные ребята.

— Участники турнира, просим приготовиться, — объявил ведущий. — Выходят следующие бойцы: Сыроедов, Кузнецов, Борисов…

Он перечислял фамилии и названия школ. Я поднялся с колен. И услышал:

— Голенищев и Крылов из «Дома леса и водопада». Против Косарева и Буянова из «Черного волка».

Ого, вот это да. Наши старые знакомые. Правда, фамилии новые. Это что же, новенькие? Сейчас посмотрим. Кто у них там появился.

— Ты слышал, сенсей? — Куприянов подскочил ко мне. — Там парни из «Черного волка».

Я направился к татами. Поглядеть поближе.

— Ну и что? Мы их всегда били. И сейчас побьем.

Голенищев и Крылов шли за мной. Перед тем, как выйти на татами, Егор поцеловал Оксану. Кораблин молча наблюдал за этим. Спокойно.

— Я превращу его в котлету, — пообещал Голенищев девушке. — Ради тебя. Эту победу я…

Я схватил его за локоть. Дернул в сторону. Притянул к себе.

— Ты о чем таком болтаешь, придурок? Какую победу? Вообще размяк от любви, Ромео? Сначала сразиться, а потом похваляйся.

Егор угрюмо молчал. Взгляд опустил. Уставился в пол.

Но я должен привести его в чувство. Иначе проиграет.

— Смотри на меня, — я снова тряхнул его. — В глаза мне. Я тебе еще раз говорю. Забудь о бабах. Слишком много чувств превращают мужчину в слабака. Отбирают силы. Соберись. Возьми себя в кулак. И готовься к бою. А не к прогулке на яхте.

Голенищев молчал. Я отпустил его.

— Извини, Егор, но я должен был сказать тебе это. Ты мой ученик. И я хочу, чтобы ты выиграл. А не проиграл.

Голенищев кивнул. Поправил куртку ги. И отправился на татами. Крылов уже давно вышел. Встал на свое место.

Я встал и сложил руки на груди. Оксана стояла рядом.

— С чего это ты взял, что чувства ослабляют мужчину? — проворчала девушка.

Но я не стал отвечать. Потому что на татами готовились к поединкам. Кланялись. И ждали сигнала от судьи.

Вскоре судья скомандовал:

— Хаджиме!

И бойцы тут же нападают друг на друга. Перво-наперво я смотрю на Голенищева. Он внушает больше сомнений.

Ему достается примерно равный противник. Косарев Михаил. Зеленый пояс. Тоже высокий, как и Егор.

Сильный, атлетически сложенный. Голову держит высоко. Взгляд ясный и настороженный. И еще он громко кричит «Хэ!». После каждого удара.

Косарев нападает первым. Егор двигается медленнее. И небрежно.

А вот противник шагает энергично. Широко, быстро, хватко. И бьет йоко гери.

Боковой удар ногой. Пяткой. Из дзенкуцу дачи. Если долбанет Голенищева, будет больно. Очень больно.

Но Егор не первый день на татами. Он выступал со мной в Ашхабаде. Поэтому он просто уходит в сторону.

Бьет по ноге противника. Одновременно. Предплечьем. Несильно, но больно.

Хм, движется он отлично. Как заправский танцор. Изящно и грациозно. Молодец. Мастерство не пропьешь.

Косарев чуть морщится от боли. Уходит в сторону. Голенищев контратакует его. Кулаком в лицо.

Быстрый маваши цуки. На ходу. Чтобы жизнь не казалась медом.

Но Косарев тоже не новичок. Руки на месте. Защищают голову и шею. Он отбивается. И отходит в сторону.

Бойцы расходятся. С ничейным результатом. Прощупали друг друга. Поняли, что к чему.

Теперь они сверлят друг друга. Внимательными взглядами. Ждут атаки.

И снова Косарев срывается первым. Опять атакует ногой. На этот раз маваши гери.

Голенищев тоже меняет тактику. Не уходит. Блокирует удар. И бьет сам. Почти сразу. Мае гери. Все, как я учил.

Бьет хорошо. Так, что Косарев пропускает удар. И отлетает назад. Падает на маты. Лежит. Не может встать. Корчится.

— Юкко! — заявляет рефери.

Отлично. Егор поднимает руки. Думает, что это победа.

— Осторожно! — кричу я. Ладони складываю рупором. — Следи за противником.

Голенищев посылает Оксане воздушный поцелуй. Он больше не хмурится. Наоборот. Он улыбается. Счастливой улыбкой.

Сзади встает Косарев.

— Бойцы, приготовиться! — рявкает рефери. — Хаджиме!