9.

После двух часов дня электричка в Ломоносов, бывший Ораниенбаум, а в местном просторечье - Ранбов, отошла с перрона почти пустая. Марк рассеянно глядел в окно, полируя пальцем шероховатую поверхность кольца. Раритет, артефакт? Может быть, такое кольцо - единственное в мире. Не обратиться ли в музей? Но сам эту мысль и отверг. Начнутся расспросы, откуда взял, и пиши пропало. Сам не заметишь, как вляпаешься в другую историю. Финский залив гнал к берегу курчавые гребешки волн: сосны, искривленные ветрами, навевали тоску и мысли о зиме. Марка укачало, и он задремал. У Толика он бывал всего один раз, еще когда учился на первом курсе. Помнится, они ездили к нему на выходные и Марк даже ночевал у приятеля. Но все равно оставались опасения, что нужный дом он не найдет. Поднимаясь вверх от вокзала в город, Марк вдруг ясно вспомнил дорогу. Да здесь и заблудиться-то трудно. Следует выйти к парку, а там, почти примыкая к ограде, стоит двухэтажная деревяшка - Толино жилище. Поднимаясь по скрипучей лестнице на второй этаж, Марк учуял запах блинов. Блины, действительно, пеклись, но не для него. Мать Толика и его веснушчатая сестра о чем-то отчаянно спорили у газовой плиты и гостя встретили не очень приветливо. - Дома нету!
– отвернувшись от Марка, буркнула мать.
– И на работе не ищи. Шляется он, скорее всего, в парке. Ждать Толика на скамеечке возле дома Марк не стал. Парк, конечно, большой, но, если Толик за эти годы не сильно изменился, то он знает, где искать. Расчет оказался верным. Правда, вместо захолустной закусочной на том же месте возвели вполне приличный павильон, но публика изменилась мало. Толик выпивал в классической компании. Число три обладает в России магической силой, и появление лишнего партнера сначала Толиным друзьям не понравилось. - А... это... присоединяйся, но у нас все кончилось, - после короткого знакомства взял инициативу в свои руки один из приятелей. Его лицо от выпитого приобрело ровный красный цвет, а рыжая шевелюра сверкала так, что парня можно было выпускать на манеж без парика. Марк не спорил. Как ни странно, он был рад встрече, он и сам не подозревал, что может по Толику соскучиться. Внешне Невьянов почти не изменился. В первые минуты встречи он робко хлопал Марка по плечам своими длинными несуразными ручищами и знакомым жестом постоянно поправлял рискующие слететь с носа очки в толстой пластмассовой оправе. Через полчаса друзья отсеялись. То есть они продолжали присутствовать и даже говорили что-то коротко и невпопад, но это было уже неважно - Толик и Марк вспоминали прошлое. - Помнишь, на картошку ездили, и нам в деревне вломили? - Как не помнить, я думал, мне тогда нос сломают. - А Грозного? - Да ну его в пень дырявый, я ведь к тебе по делу приехал. Марк коротко, не вдаваясь в подробности, рассказал о кольце. Толик оживился еще больше. - Давай пойдем в порт, - предложил он.
– Там нормально поговорим, есть место. Затоварившись в павильоне двумя бутылками портвейна, - дорогих напитков Толик не признавал - они пошли в порт, хохоча и дурачась, как школьники. Марку стало легко и свободно, и он подумал, что ему всегда не хватало друга. Такого, например, как Толик. Вот ведь дожил, по-человечески поделиться не с кем. Про кольцо, разумеется, он рассказал не все. Сгодилась байка о случайно попавшей к нему вещи. Позже он как бы стал догадываться, что кольцо не простое, но выяснить ничего не удалось. К Толику он обратился как к специалисту. - Нашел специалиста!
– хохотнул Толик.
– Я уж давно ничего не читаю. Астрологию забросил. Кабалистика - дерьмо собачье! Неинтересно стало. - Ну, не скажи, - осторожно возразил Марк.
– Всякое случается. Ты ведь верил в магию, как в науку. - Было да сплыло. Ладно, подожди здесь, сейчас договорюсь, чтобы пропустили. Миновав проходную, они вошли в порт. Начинало темнеть, но Марк, выпив вина и расслабившись, подумал, что если Толик не позовет к себе ночевать, то он всегда сумеет пристроиться в гостинице. Да и разговор, судя по всему, затевался долгий. Не стоит комкать встречу. Он был почти уверен, что Толик сможет помочь. Мимо штабелей сосновых бревен Толик повел куда-то вглубь порта. Вскоре Марк понял куда - на старый маяк. Они поднялись по внешней металлической лестнице очень высоко. Марка и до этого уже слегка покачивало, но, когда он посмотрел вниз, голова совсем пошла кругом. - Сейчас привыкнешь, - Толик чувствовал себя здесь совершенно по-домашнему.
– Садись. Вот так. Не бойся - не упадешь. Сидя упасть было трудновато. Марк просунул ноги сквозь частое ограждение, так что они повисли над бездной. В сгустившейся темноте синел горизонт, становясь по нижнему краю совсем фиолетовым. Небо прочерчивали две длинные бледно-розовые полосы заката, а прямо напротив в Финском заливе светился огнями Кронштадт. - Красота?
– утвердительно спросил Толик.
– Красота! Только здесь и отдыхаю. Дома - тоска. Мать все пилит: иди учиться, да иди. А куда я пойду, поздно уже. - А в порту кем работаешь? - Принеси - подай. А-а, ладно. Давай снова про кольцо. Марк повторил. - Дай сюда, посмотрю, как следует. Да, занятная вещица. Похоже, подлинная. Если так, то в музее с руками оторвут. Терпеливо Марк повторил свою историю. В музей нельзя. Происхождение кольца туманно. Если Толик поможет что-либо о кольце разузнать, то Марк поделится с ним при продаже. - Не нужны мне твои деньги, - отмахнулся от делового предложения Толик. Выпьем еще пару раз, и в расчете. Дома у меня есть одна брошюрка. Издательства "Саламандра", в двадцать втором году отпечатана. Текст "Книги пещер" и комментарии. Придем - посмотрим. Хотя ничего такого про кольцо я там, кажется, не встречал. Но самое главное, сейчас вспомнил: имеется в Ранбове один мужик - у него библиотека по мистике - о-го-го! Раньше я к нему часто заходил, а в последнее время и на улице старика что-то не видно. Но завтра заскочу, проведаю. Вдруг повезет. Осенняя мгла сгустилась над заливом. Беззвездное небо только угадывалось в вышине так же, как и невидимая внизу земля. И, не чувствуя под ногами опоры, Марк ощутил себя парящим в непонятном, чужом и, безусловно, враждебном мире.

10.

Ночевать Толик пригласил. Они вернулись домой поздно - мать и сестра уже спали - и Толик, извиняясь, выставил Марку раскладушку на кухню. - Всего одна комната, я и сам здесь часто ночую. Никакую брошюру смотреть они не стали, а сразу завалились на боковую Толику рано вставать. Марку завтра предстоял скучный день. Дожидаясь, пока Толик отпросится с работы, раньше обеда, по его словам, это сделать не удастся, надо было как-то убить время. Оставаться в доме вместе с ворчащей матерью Марк не захотел и, прихватив "Книгу пещер", отправился в парк. Встретиться в четыре часа они договорились на прежнем месте - около павильона. Текст брошюры вновь поставил Марка в тупик. Бог Ра спускается в загробный мир, которым правит не Анубис!, а Осирис, - ничего себе, Властитель жизни!
– чтобы проследовать по подземному Нилу в своей ночной ладье и утром взойти на небосклоне. "О, боги, пребывающие в Загробном мире И так далее. Об Анубисе почти ничего. Странный бог, право слово. Вечно он у других на подхвате. То Осириса выручает, то Исиду, то просто им сопутствует. Единственная зацепка - число девять. Девятка повелителей Запада. Ведь на кольце тоже выгравировано девять человеческих фигурок. Но есть ли между этим совпадением связь? В комментариях упоминались и другие тексты. Кроме "Книги пещер" существовали Книги Врат, Мертвых, Пирамид, Дня и Ночи, Жизни и Смерти. Но тут же оговаривалось, что их содержание во многом сходно. Марк пожалел древних египтян. Чтобы разобраться во всей этой галиматье, надо быть по крайней мере жрецом. Сунув брошюру в карман, Марк пошел бродить по парку. За пять последних лет здесь изменилось многое. Парк стал более ухоженным и чистым. Почти не видно праздношатающейся шпаны. Отремонтировали парковые постройки, и раньше не заглядывающие сюда туристы, которые в основном предпочитали Петергоф, Павловск и Пушкино, бродили теперь тесными группками между Катальной горкой и Китайским павильоном. Возле Катальной горки архитектора Ринальди открывалась большая лужайка. Высокая копна сена стояла в центре, как на крестьянском поле, а вокруг нее сидели и важно ходили по траве большие чистые чайки. Вот здесь и надо жить, - подумал Марк. Иметь нормальную работу, гулять по выходным в парке, смотреть по вечерам на залив. Что еще надо человеку? Но человеку хотелось многого. Денег, например, мебели и тряпок, камина в комнате и необременительного дела. А можно и вовсе без дела, про себя усмехнулся Марк. Будут деньги, душа сама собой успокоится. А то все рвется куда-то, трепещет, а копни поглубже - все просто. Толкну кольцо и уеду. В Москву уеду, или лучше за границу. Ветку возьму с собой. Пусть посмотрит девчонка на мир и на то, как люди живут. Он уже успел пообедать и даже выпить стакан "Алазанской долины", когда увидел широко размахивающего руками Толика. Еще издали по его лицу Марк определил, что новости у того имеются. Толик заявился в рабочей робе и грязных старых ботинках, но, как выяснилось, успел уже побывать у своего знакомого и порыться в книгах. Выпив стакан вина, как воду, и закурив мятую "Приму", Толик вытащил из кармана тетрадный листочек с записями. - Не дает ничего выносить из библиотеки, жадюга, - пояснил он.
– И так еле впустил. Но я малость порылся и кое-что нашел. Есть упоминания о кольце, есть! Вот, берлинское издание "Мистерий мира". Я, конечно, не египтолог, но и мне как-то, помнится, попадалось где-то подобное описание. Смысл примерно сводится к тому, что девять человеческих фигурок и лежащий на них шакал - печать некрополя в Фивах. Люди эти - пленники. Там же, в комментариях, сказано, что есть легенда о девяти кольцах Анубиса, разбросанных им по земле. Владелец становится бессмертным на время обладания кольцом. Но это еще не все - на каждого из владельцев ложится проклятие. Такая вот история с географией. Ты ничего не напутал?
– спросил Марк. Он снял кольцо с мизинца и в который раз начал внимательно его рассматривать. - Если это колечко подлинное, - Толик сам щедро плеснул в свой стакан, то лучше бы тебе от него скорее избавиться. Не знаю, как насчет бессмертия, а проклятие заработаешь запросто - пришьют где-нибудь втихомолку - и концы в воду. - Сам боюсь этого, - Марк тоже закурил.
– Но все равно спасибо, выручил. Без тебя бы я год в книгах копался и не нашел ничего. - Слушай, - Толик смущенно поскреб черным с обломанным ногтем пальцем по столешнице.
– Давай это кольцо утопим, есть у меня предчувствие - не принесет удачи. - С ума сошел! Три миллиона баксов!
– непроизвольно вырвалось у Марка, и он тут же прикусил губу. - Сколько? - Сколько слышал, - Марк проклинал себя за несдержанность.
– Только ты никому, понял, никому ни слова. - Могила, - мрачно откликнулся Толик и утешающе хлопнул Марка по спине. Хочешь, на вокзал провожу, миллионер?

11.

Вечером, вернувшись с работы, Ветка, не раздеваясь и оставляя грязные следы на паркете, прошла прямо в комнату, где Марк сумрачно сидел у телевизора, и больно стукнула его маленьким крепким кулачком в грудь. - Вот только еще не предупреди, что не придешь ночевать!
– Ветка всхлипнула.
– Вот только попробуй! Марк и без того чувствовал себя виноватым. Он долго еще сидел на кухне, пока Ветка разогревала ужин, и пытался объяснить ей, что все вышло случайно - возвращаться далеко, а разговор состоялся серьезный и нужный. - Это ты опять про египетских богов?
– к Ветке постепенно возвращалась ее насмешливость.
– Ты что, кандидатский минимум решил по мифологии сдавать? - Да ну тебя. По делу ездил. Надо ведь как-то дальше устраиваться. Устраиваться как-то было, конечно, надо. О том, чтобы заглянуть на прежнюю квартиру, Марк даже думать боялся. Хотя, с другой стороны, очень интересно узнать, как там поживает Аполлинарий Григорьевич. Приходил к нему покупатель кольца или нет? А если приходил, то чем дело кончилось? Именно это волновало Марка больше всего. Беспокоила еще и работа, где Марк появляться по понятным причинам опасался. Плакала трудовая. Но это, как раз, не проблема. Трудовую сейчас купить можно запросто. Уйти на год-другой в подполье? Так было бы лучше всего, но доллары скоро кончатся, а сидеть на шее у Ветки не позволяет совесть. Значит, нужно осторожно, но настойчиво искать человека, который сможет по-настоящему оценить кольцо. Бессмертие его владельца - безусловно, глупость. Кольцо - просто магический предмет, ритуальная вещица. Годится для халдея средней руки. Но сумасшедших много. В том числе и сумасшедших миллионеров. Марка порадовало, что Толик отыскал в "Мистериях мира" упоминание о кольце. Будет на что сослаться. Кому не хочется иметь, скажем, чашу Грааля или магический жезл. Пусть потом экспериментируют с этим кольцом хоть всю оставшуюся жизнь. Слабым звеном во всех этих рассуждениях, конечно, являлось воскресение Марка из мертвых. Но это еще как посмотреть. Каких чудес не случается на этом свете? Возможно, все происходило совсем не так, как потом ему представилось. Не было никакого Анубиса. Не было никакого убийства. А случилось внезапное умопомрачение, во время которого Марк неизвестно, что делал. Лучше остановиться на этом - так проще. Сидеть целыми днями дома становилось невыносимо. Тем более, что и занять себя Марк ничем не умел. Прошло уже две недели с того дня, как он пришел к Ветке. Кольцо он по-прежнему таскал на пальце - оно себя, как и следовало ожидать, никак не проявляло. И не платина даже, как ему показалось вначале, а обычная железка. Сходить в Эрмитаж, что ли? В Эрмитаже Марка привлекали не картины, а все тот же египетский зал. Тянуло туда почему-то и все, хотя раньше о подобных вещах он никогда не думал. Но почему-то не давала покоя глупая мысль, что кольцо там себя поведет по-другому. А как по-другому, это уже будет видно. По просьбе Марка Ветка купила ему новую кожаную куртку и кепку. Кепок Марк до этого никогда не носил и ему казалось, что этот головной убор изменит его до неузнаваемости. За две недели над губой выросли тонкие мушкетерские усики, и Марк их аккуратно расчесывал по утрам. Но насчет своей незаметности, как немедленно выяснилось, он сильно заблуждался. Выйдя из метро на Гостином дворе, Марк потопал прямо по Невскому к Дворцовой площади и почти тут же, около Серебряных рядов, нос к носу столкнулся с бывшим подельником по случайным заработкам Васей Копновым. В дилерских кругах Вася был известен, как один из самых отчаянных "вентиляторов" - всегда готов, что угодно купить, что угодно продать, денег при этом ни копейки. - Свят, свят!
– заорал Вася так, что идущая мимо старушка действительно перекрестилась.
– Марк! Ты откуда? Сейчас я тебе скажу, подумал Марк, напрягаясь. Эх, врезать бы по щекастой физиономии, да ведь только хуже будет. - Да так, по делам, - сказал он вслух неопределенно.
– Проветриваюсь. - А как же это?
– Вася сделал выразительный жест рукой, как будто втыкал невидимый нож.
– Я слышал - тебя порезали. - Ага, а это я с того света явился. - Нет, погоди, - горячился Вася. Он так разволновался, что стал брызгать слюной, и Марк брезгливо отодвинулся.
– Погоди, погоди. Мне наверняка сказали. У тебя в квартире ужас, что было. Сначала тебя, потом соседа твоего. - Аполлинария?
– невольно вырвалось у Марка. - Точно. Я этого старпома тоже помню. Крутой был мужик, весь в связях. Так его прямо возле дома пристрелили. - Надо же, - полученное известие одновременно порадовало Марка, но и насторожило.
– Так я ведь смылся просто, никто меня не резал. Должок имею, потому и уехал. - Скрываешься, значит, - облегченно выдохнул Вася.
– Это дело знакомое. В прошлом году я тоже два месяца бегал. Но выкрутился, чего и тебе желаю. - Ладно, мне пора, - Марк не хотел затягивать встречу. Не ровен час появится еще кто-нибудь из знакомых.
– Ты меня не видел, я тебя - не знаю. - Да о чем речь. Разве я кому скажу. Обязательно скажет, проклинал себя за неосмотрительность Марк. Он свернул с Невского на Мойку, идти в Эрмитаж расхотелось. Ботало несчастное. Звонарь вечный. Нет на Васю никакой надежды. Сегодня же растреплется всем, что видел Марка живым и здоровым. Во что это может вылиться, даже представить страшно. Старпера-старпома наверняка из-за кольца прикончили. Не зря его предупреждал тот, в шляпе. А если добрались до Аполлинария, то меня и вовсе сглотнут, не подавятся. Но неприятности пришли в тот же вечер с другой стороны. Вечером к Марку приехал Толик.

12.

Покидая Ломоносов, Марк в неожиданном порыве откровенности сунул Толику записку с Веткиным адресом. Был бы телефон, оставил телефон, впрочем, это одно и то же. Оставляя адрес, Марк никак не рассчитывал, что Невьянов сможет ему помочь в продаже кольца. Сделал он это из обычного дружеского расположения будешь, мол, в Питере, загляни. Но Толик явно прибыл не с обычным приятельским визитом. Косясь на Ветку и робея, он с порога объявил, что есть разговор, и сердце Марка глухо ухнуло куда-то в низ живота. Меньше всего ему сейчас хотелось серьезных разговоров, а Толик выглядел очень серьезным и на удивление трезвым. Они прошли на кухню, и Толик попросил закрыть дверь. - Значит так, - начал он, но замолчал, разминая сигарету и кроша на стол табак.
– Значит так, - Толик собрался с духом.
– Про колечко твое я старику рассказал. - Какому старику?
– не понял Марк. - Тому самому, у которого книжку смотрел. Он через два дня сам ко мне пришел, а до этого, наверное, и знать не знал, где я живу. - Дальше, - нетерпеливо потребовал Марк. - Дальше мы выпили, - простодушно признался Толик.
– Много. Юрьевич, понятно, угощал. Пошли к нему домой, он мне еще раз в своей библиотеке порыться разрешил. И все спрашивал, что я искал в "Мистериях мира". Я ведь книжку прямо открытой оставил, как про кольцо нашел. Спешил тебя обрадовать. - И ты сказал? - Сказал, - Толик виновато вздохнул.
– Не все, но сказал. - Имя мое назвал? - Ни имени, ни фамилии не называл. Просто, сказал, один знакомый. Ну и Юрьича затрясло даже. Он мне сразу предложил тебя с ним свести. - А цену ты говорил? - Что я, больной? Цена - не мое дело. Захочешь, сам скажешь. - А если не захочу? Откуда я знаю твоего Юрьича! Да и денег, которые кольцо стоит, у него наверняка нет. - Не скажи, - Толик обиделся.
– Старик богатый. У него папа граф был. Или князь, - добавил он после паузы.
– У него и родственники за границей есть. - Родственники!
– раздраженно передразнил Марк.
– Вот ведь чепуха какая выходит. Я тут сижу, как мышь в норе, высунуться боюсь, обратился к тебе как к человеку, а ты... - Это еще не все, - добавил Толик и низко опустил голову. Очки чудом удержались на переносице.
– Я сначала так и сказал - кольцо не мое, не мне решать. А позавчера меня встретили в порту и предупредили. Толик отогнул ухо, и Марк увидел запекшуюся ссадину. - Сказали, чтобы не выступал, а потом двинули. - Боже мой!
– Марк вскочил со стула.
– Ты хоть понимаешь, что наделал! А когда сюда ехал, никто за тобой не увязался. - Да я тихонько. Не говорил никому. И не электричкой поехал, а на автобусе, через Петергоф. Что же теперь делать - не убьют, так изувечат. Никак не ожидал от Юрьича. - Елки-палки!
– Марк заметался по кухне.
– Теперь оба влипли. Слушай, не езди обратно. Перекантуйся пока в Питере. У тебя здесь знакомые есть? - А, может, попробовать?
– Толик продолжал гнуть свое.
– Ты же сам хотел кольцо продать. - Хотел, да не твоему старику. Тоже мне покупатель. Сейчас и за тыщу баксов удавить могут, что уж говорить о кольце. Ветка, встревоженная громким разговором, не выдержала и заглянула на кухню. - Свет, пусть Толик сегодня здесь переночует. - Пусть, - Ветке разговор приятелей явно не нравился.
– А чего орете-то так? - Ладно, будем говорить тише. Они еще долго беседовали и, как ни странно, постепенно у Марка окрепло решение с Юрьичем все же встретиться. Не век же, действительно, сидеть взаперти и любоваться кольцом, как скупой рыцарь. Если даже и не купит, не по карману будет, то сможет свести с нужными людьми. Подскажет кого-нибудь. Немного отстегну старику, на этом и столкуемся. Три миллиона - блеф. Марк готов был отдать кольцо и за треть этой суммы. И немедленно после этого рвать из Питера. На следующее утро он отправил Толика в Ломоносов, чтобы тот договорился с Юрьевичем о встрече.

13.

В надежность своего связного Марк верил не очень. О цене велел пока молчать и о встрече договориться не в Ломоносове, а в Питере - хлеб за брюхом не ходит. - Посмотрим, что это за фрукт, - бормотал Марк, меряя шагами тесную комнату. Толик должен был приехать завтра и доложить о результатах переговоров. Сутки прошли, как в тумане. Марк не мог ни читать, ни смотреть телевизор и даже с Веткой почти не разговаривал. Та надулась и замолчала тоже. Взять кольцо с собой или оставить, гадал Марк. Нет, оставлять нельзя, к тому же старик наверняка захочет посмотреть товар и убедиться, что его не пытаются кинуть. Сам бы он меня не кинул, тут же пришла в голову опасливая мысль. Привезет с собой боевиков, тех, что Толика били, не в милицию же потом идти. Но приходилось рисковать. Толик прибыл, как и ожидалось, на следующий вечер. - Сказал?
– торопливо спросил его Марк вместо приветствия. - Естественно. Да он бы и сам от меня все равно не отвязался. Просил передать, что цену знает. - Да ну, - усмехнулся Марк.
– Посмотрим. Сделку решили совершить в Летнем саду. Прикинули, что народу по осени там немного, место открытое, всегда поблизости милиция. Если Юрьевич придет не один, то это сразу будет заметно. И не в угол надо забиваться, а встретиться прямо на центральной аллее. Толик заметно нервничал. Марк, напротив, как будто отупел от долгого ожидания. Будь что будет. Против обыкновения Марк в эту ночь уснул сразу. И снов ему не снилось, и нехорошие предчувствия не мучили. Сама мысль, что завтра он избавится от кольца, приносила облегчение. Ветку он в свои планы предпочел не посвящать, но, похоже, она и сама о многом догадывалась, только ничего не говорила. Время назначили на двенадцать. Толик, хотя это было и необязательно, пошел вместе с Марком. С работы он отпросился. Приятели попетляли по улицам, и Толик даже выпил пива. По Фонтанке прошел прогулочный катер. Усиленный микрофоном голос гида звонко вещал о местных достопримечательностях. - Вон там Толстой жил, - неожиданно указал Толик пальцем на противоположный берег. - Который? - Который Лев. - А-а, - устало отозвался Марк.
– Хорошо жил, небедно. Книги писал. Нам бы так. Хватит стоять, пойдем. По набережной Фонтанки дошли до Летнего сада, и только ступили на шуршащие листья центральной аллеи, как от Петропавловской крепости послышался выстрел. Полдень. - Ну и где твой благодетель?
– только и успел спросить Марк, как сам безошибочно определил - вот он. Навстречу им, опираясь одной рукой на черную трость, а в другой держа рыжий кожаный портфель, неторопливо двигался пожилой мужчина. Ростом невысок, но и не низок, в старомодном китайском габардиновом пальто. Из-под шляпы выбивались седые волосы. Нет, не тот, мгновенно определил про себя Марк. Он еще надеялся, что на встречу придет незнакомец, которого он видел ночью у Аполлинария. А этот, хоть и стар, но фигура совсем другая, и еще трость. Трости у прошлого покупателя не было. Неторопливо встретившись, участники сделки присели на скамью. - Мне Анатолий рассказал о вашем кольце, - голос мужчины приятно грассировал, и Марк еще раз с сожалением отметил - нет, не тот.
– Кажется, вы хотите его продать? - Хочу, - Марк решительно кивнул. - Меня зовут Николаем Юрьевичем. Свое имя Марк не назвал. Ничего, обойдется. - Кольцо продается, но, как сами понимаете, не дешево. Вещь редкая, может быть, единственная в своем роде. Вы меня понимаете? - Голубчик, - на Марка из-под шляпы в упор уставились голубые водянистые глаза.
– Разве я похож на мошенника? Но сначала надо посмотреть. Марк поколебался, но все же стянул кольцо с мизинца. - Ах, вот это? Николай Юрьевич аккуратно принял кольцо и полез в карман за очками. Сейчас скажет, что вещица занятная, но такой дряни пруд пруди, - подумал Марк. - Очень интересно, очень, - Николай Юрьевич вертел кольцо так и эдак, водил пальцем по гравировке и наконец в задумчивости откинулся на спинку скамьи. - Ну и сколько вы за него хотите? - Миллион, - брякнул Марк и даже зажмурился, словно нырнул в холодную воду. - Это, наверное, будет дороговато, - медленно проговорил Николай Юрьевич.
– Вещь, по-моему, подлинная, но помилуйте, откуда у пенсионера такие деньги. Может быть, сойдемся на семистах тысячах? Постепенно до Марка стало доходить, что здесь что-то не так. Он торопливо оглядел аллею. Нет, вроде, все чисто. И все же откуда это лукавство во взгляде старикана. Похоже, он просто забавляется. - Вы говорите о рублях? - Разумеется, дорогой, - взгляд Николая Юрьевича стал еще ласковее.
– О семисот тысячах рублей. - Вот что, - Марк с силой выдернул кольцо из руки старика.
– Произошла ошибка. Кольцо не продается. - Как же так, - Николай Юрьевич изобразил искреннее недоумение.
– Анатолий говорил... - И оставьте в покое Анатолия. Если ваши дуболомы или еще не знаю кто, тронут его хоть пальцем, то я приеду с ребятами в Ломоносов и разберу его по кирпичикам! Марк блефовал. Нет у него никаких крутых ребят. Но как-то ведь из положения выходить надо. - Это недоразумение, - Николай Юрьевич тоже поднялся со скамьи.
– Семьсот тысяч - хорошие деньги. Думаете, вам в музее больше дадут? - Все, пошли, Толик! Держа Толика за рукав и буквально таща его за собой, Марк быстрым шагом направился к выходу на набережную. Он озирался, кожей чувствуя, что так просто из этой ситуации выбраться не удастся. - Постойте, - крикнул им вслед Николай Юрьевич.
– А зачем же я тогда сюда ехал! - За спросом!
– на ходу огрызнулся Марк. Толик, как ребенок, послушно следовал за ним. - Сейчас выйдем к Неве, и в разные стороны, - приказал Марк.
– Если хоть кому-нибудь скажешь, где я живу, мне конец. - Да брось ты, - успокаивал его Толик.
– Он безобидный. - Безобидный? А кто тебя в порту бил? - Наверное, совпадение. - Совпадение, точно. И по простому совпадению тебя предупредили. И испугался ты по простому совпадению. Разве не понятно, что Юрьевич твой пришел проверить, настоящее кольцо или нет. Платить он за него и не собирался. А я-то, дурак набитый, еще на что-то надеялся. - Да погоди ты, может, еще все обойдется. Приятели миновали решетчатые ворота, и Марк, так и не сказав больше Толику ни слова, толкнул его вправо, а сам почти побежал к Троицкому мосту. - Надо быстрее ловить такси, - приговаривал он на ходу.
– Надо быстрее. По набережной Кутузова водители любили гнать со скоростью пули и дорогу переходить следовало с великой осмотрительностью. Нева их так вдохновляет, что ли, - подумал Марк, проскочив чуть ли не в полуметре от радиатора "жигуленка". Он вытянул руку и, полуобернувшись, продолжал идти вдоль дороги. Тормоза взвизгнули за самой спиной - казалось, машина сейчас наедет прямо на пятки. Марк стремительно бросился к открывшейся дверце. Но только он наклонился, чтобы сказать куда ехать, как его схватили за рукав и грубо втащили внутрь. От неожиданности Марк почти не сопротивлялся, и черная "Волга", тут же набрав скорость, помчалась дальше. Марк попытался открыть дверцу, но на него навалились сзади, прижали к спинке сиденья. Хватка была такой, что плечи свела сильная боль и, подергавшись, Марк затих. "Волга" в считанные секунды долетела до Троицкого моста и, чудом проскочив на красный свет оживленный перекресток, сделала запрещенный поворот налево. Сзади послышалась захлебывающаяся трель милицейского свистка. - Кольцо!
– потребовали сзади.
– Быстро! Водитель, гнавший машину на немыслимой для города скорости, был весь поглощен движением, лицо его окаменело, взгляд цепко держал дорогу. Марк, насколько это позволяли сжавшие его плечи руки, обернулся. На заднем сиденье он неожиданно для себя увидел Толика. Тот сидел между двумя уголовного вида типами в кожанках, глаза его, увеличенные стеклами очков, казалось, занимали все лицо. Как ни странно, Марк этому не удивился. Времени удивляться уже не было. Понятное дело, для страховки взяли обоих. - Давай сюда, живо! - Да что ты с ним разговариваешь, - глухо крикнул тот, что держал Марка сзади.
– Стащи сам! Мужчина с перебитым боксерским носом перегнулся вперед через Толика и попытался схватить Марка за пальцы - тот непроизвольно сжал руку в кулак. - Сопротивляется, сволочь!
– боксер дернул Марка за запястье и попытался заломить кисть. - Отдай, отдай им!
– неожиданно тонким, как у раненого зайца, голосом закричал Толик. Боксер и Марк пыхтели и дергались - машина завиляла. - Удавлю, - прохрипели Марку в самое ухо. Вырываясь из жесткой хватки, Марк широко махнул рукой и угодил водителю в плечо. "Волга" заскулила тормозами, как зверь, в бок которого угодил заряд дроби. Внезапно плечи Марка отпустили, и он вновь попытался открыть дверцу, но в ту же секунду в глазах его потемнело от перехватившей шею удавки. Боль входила в тело все глубже и глубже, пока через секунду не затихла на самом пике.

14.

И вновь Марк стоял посреди огромного зала, а вдали зябко дрожали огни факелов. Теперь он знал, что следует делать - надо идти вперед. Шаг за шагом, как сомнамбула, он брел по каменным плитам туда, где, он помнил, начинаются ступени трона. Шаг за шагом. Бесконечное, лишенное времени движение. Марк почти не чувствовал тела. Он знал, где находится, но это знание не радовало, но и не печалило его. Он был мертв. Как и в прошлый раз, Марк помнил последние мгновения своей жизни: мелькание домов за стеклами машины, визг тормозов и боль от стягивающего горло капронового шнурка. Он помнил это, но оставался безразличным. Шаг за шагом. Появились колонны, мимо которых следовало подойти к трону, и голос Анубиса вновь упал с высоты, заполнив собой все необъятное пространство Мертвого дома. - Ты пришел остаться? - Не знаю, Господин, - Марк запрокинул голову, желая и одновременно боясь встретиться с шакалом взглядом. - У тебя было время подумать, - Анубис театрально развел руками и откинулся на спинку трона.
– Разве тебе хочется вернуться туда, где никто тебя не ждет и не любит? Разве тебе хочется вернуться туда, где никого не любишь ты? - Это неправда, - тихо возразил Марк.
– Там осталась женщина... - Но ты ведь умер не из-за нее, - усмехнулся Анубис. Открылась длинная узкая пасть, мелькнули белоснежные зубы и тонкий острый язык.
– Ты умер, спасая кольцо. Кстати, ты готов вернуть его мне? - И тогда я умру? - Тогда ты обретешь покой, дурачок. Посмотри! Послышалась негромкая струнная музыка, и серые тени заскользили по залу, появляясь и пропадая между колоннами. Они шли, тихие и покорные, с отрешенными улыбками на спокойных лицах. Почти задевая Марка, мужчины и женщины, молодые и старые, красивые и безобразные, проходили вереницей, чуть замедляя шаги перед подножием трона и кланяясь своему повелителю. Среди множества незнакомых лиц внезапно Марк увидел Аполлинария и следующих за ним след в след его крутых парней. Последним шел маленький блондин, но теперь его взгляд выражал не злость, а пустоту, и на лице застыло навечно наивное удивление. А потом из-за колонн словно выплыла несуразная фигура Толика. Он тоже прошел мимо, не останавливаясь и не глядя на Марка, поглощенный своими, теперь уже неземными переживаниями. - Ты хочешь присоединиться к ним? - Нет, Господин. - Почему? Смотри, они счастливы. Они спокойны. Они мудры. - Они мертвы, Господин. - А разве не мертв ты? Что ты вообще знаешь о жизни и смерти? Что, вообще, во вселенной является одновременно и величайшей благодатью, и величайшим проклятием? - Не знаю. - Жизнь или смерть. - Одновременно? - А разве я назвал две разные вещи? - Не понимаю. - Отдай кольцо!
– потребовал Анубис и поднялся с кресла. Одним движением руки он удалил из зала своих подданных и медленно стал спускаться. - Но я могу оставить его себе, Господин? - Можешь. Только зачем? Когда-то, очень давно, - в голосе Анубиса неожиданно появились теплые нотки, - я сделал эти кольца и передал Осирису, чтобы он наградил ими самых достойных, по его мнению, людей. Я был молод и романтичен, я не знал тогда, что даже самые благие порывы могут нести проклятие. За прошедшие тысячелетия шесть колец возвратились ко мне, но тремя по-прежнему продолжают владеть люди. Ты хочешь увидеть тех, кто возвратил мне кольца? - Нет, - помотал головой Марк.
– Мне это ни к чему. - Напрасно, тогда бы ты убедился, что это весьма достойные представители вашей породы. Очень достойные. - Так я могу уйти, Господин? - Подожди, не торопись. Ты упорен в своих заблуждениях, и я хочу тебе рассказать еще кое-что. Ты когда-нибудь ловил рыбу? - Ловил рыбу?
– удивился Марк. - Да, рыбачил. На живца. Сначала ловишь маленькую рыбку и сажаешь ее на крючок, потом на малька ловится большая. - Ну и что? - Ты не чувствуешь себя мальком?
– рассмеялся Анубис.
– Благодаря тебе мой дом пополнился многими. Твоими недругами и друзьями, и то ли еще будет, если ты все же захочешь вернуться на Землю. - Но я хочу, господин, - смиренно попросил Марк. - Ты все так же мелочен и глуп, - раздраженно сказал Анубис.
– Иди!

15.

Красная гравийная дорожка под ногами, желтое большое здание бывших казарм Павловского полка, ограничивающее пространство площади - Марк стоял на Марсовом поле. Одного стремительного взгляда хватило понять - кольцо по-прежнему на руке. Мимо прошли две девушки, оглянулись и рассмеялись. Только тогда Марк понял, что стоит столбом в людном месте и, должно быть, выглядит нелепо. Непроизвольно он коснулся пальцами горла. Да что же они все за шею да за шею! Потрогав кадык, он почувствовал легкую боль, как при воспалении гландов. Больше никаких неприятных ощущений не было, если не считать слабого шума в голове и заторможенности в движениях. Анубис! Вот оно что! Марк вновь воскрес из мертвых. Он понимал, что даже минутное замешательство может не пойти ему на пользу, но шел медленно, как будто преодолевал не чистый осенний воздух, а плотную воду. И тем не менее он шел не по мрачному темному залу подземелья, а по дневному, ярко раскрашенному увядающей листвой городу, и вокруг тоже шли живые люди, нисколько не похожие на тех, оставшихся в Мертвом доме. Постепенно картинки минувших событий становились все четче и объемнее. Вот он в машине пытается сбросить с плеч стиснувшие его руки. Вот проносящиеся мимо дома и боль в горле, наплывающая темнота. Вот он в зале Анубиса. Но этого же не может быть! Не может, и все! Неужели проклятое кольцо действует? Действует, конечно, действует! И как он только не мог поверить в это раньше. Три миллиона! За простую археологическую находку, пусть она даже будет украшена невиданными бриллиантами, никто не станет платить таких денег. Значит, все верно. Кольцо Анубиса нашло своего нового хозяина. Первый порыв пойти в магазин к Ветке, благо улица Герцена совсем недалеко, прошел быстро. Он ведь по-прежнему жив, узнаваем, и, значит, опасность не миновала. Если он встретится со своими убийцами, то может последовать новая смерть, а, возможно, он лишится тогда и кольца. Хотя как объяснить то, что кольцо по-прежнему осталось при нем, Марк не знал. В Санкт-Петербурге вообще становилось оставаться опасно. Даже скрываясь у Ветки, даже сменив и это убежище. Выход один - уехать. Или избавиться от кольца. Выбросить, отдать, подарить. Плакали тогда денежки, зато не станет этой маяты, этого постоянного страха. Но ведь и без кольца за ним будет продолжаться охота. Он уже отслежен и помечен, учтен в чьих-то планах и желаниях, а из этого следовало только одно - найти самому своих преследователей, и раз они не хотят платить деньги, то пусть подавятся своим сокровищем. Но и в этих рассуждениях было свое слабое место. Получив кольцо, захотят ли сильные мира сего оставить его в живых, продолжающим хранить их тайну? Весь жизненный опыт подсказывал Марку, что это произойдет вряд ли. Пообещают, что угодно, но вот потом... Каменное подземелье Анубиса. Существует оно на самом деле или нет? Но хватит рефлексий. Теперь никакой физик или математик, астроном или психолог не докажет Марку, что произошедшие с ним события всего лишь плод его больного воображения. Хватит! Надо или действовать или сдаваться. А сдаться - значит погибнуть. Марк все убыстрял и убыстрял шаги. Потом спохватился, что пешком, пожалуй, будет добираться до Веткиного дома часа два, и проголосовал такси. Он не знал, насколько осведомлен об этой квартире Николай Юрьевич, потомственный дворянин с тросточкой, но он знал, что просто так исчезнуть из Веткиной жизни у него не хватит сил. Оставив такси дожидаться во дворе, торопясь и не попадая ключом в скважину, он лихорадочно открыл дверь и прямо на настенном календаре красным фломастером размашисто написал: "Ненадолго уехал по делам. Жди письма. Марк. Целую!", и, схватив дорожную сумку, в которой, он знал, по-прежнему лежат кое-какие его вещи, выбежал на улицу.

16.

О том, куда он поедет, Марк пока не задумывался. Это было как-то все равно. Главное - исчезнуть из Питера, раствориться, затеряться среди сотен миллионов обитателей этой страны. Обо всем другом можно будет думать потом, а сейчас - вон отсюда. Мысль о самолете он отверг с самого начала. Там регистрируют билет, требуют паспорт. Правда, в последнее время регистрацию ввели и на железной дороге, но поездами ездит больше народа, да и порядка меньше. Поскольку выбор направления не имел значения, Марк вскоре, как бы сам собой, очутился на Московском вокзале. И почти сразу появилось решение сначала в Москву. Билет достался в общий не спальный вагон, зато поезд отправлялся всего через час, и весь день Марк, так ни разу и не задремав, просмотрел в окно, перебирая в памяти немногих московских знакомых и обдумывая план дальнейших действий. Собственно говоря, особых планов у него так и не возникло. Что делать с кольцом - загадка. Оставить этот талисман себе и пользоваться бессмертием? Но лавры Дориана Грея представлялись Марку весьма сомнительными. Раньше он точно знал, на что стоит употребить свою жизнь. Заработать, основать фирмочку, купить квартиру. А дальше все, как у людей. Может быть, он женится, может быть, станет путешествовать. О чем задумываться, если течение несет и все складывается естественным, необременительным для размышления образом. А теперь? Теперь - совсем другое дело. Жить вечно и вечно прозябать? И это тогда, когда он стал обладателем вещи, дающей ему возможность подняться над этим миром, стать настоящим, а не так называемым хозяином своей судьбы! Марк размечтался, размяк, и хотя время от времени нет-нет да и подносил руку к горлу, в котором с каждым часом уменьшалась и исчезала боль, жестокие сцены пережитых им расправ все отдалялись от него. Теперь все будет происходить по-другому. Он еще решит, что делать. И если для нового дела понадобится вечность, то с этим проблем у него не будет. Только сейчас Марк начал сознавать всю грандиозность свершившегося с ним чуда. Нет больше никаких преград, никаких препятствий. Что там отпущено судьбой всем этим остальным жалким людишкам с их ничтожными проблемами? Семьдесят-восемьдесят лет нервного существования? Из этого, прямо скажем, мимолетного срока на расцвет мысли, на осуществление планов всего-то приходится лет тридцать-сорок. Эх, если бы Марк был ученым! Или писателем. Или философом. Если бы! Но ведь это все поправимо. А какие возможности открываются для финансовой деятельности. И не для этой коммерческой суеты, которую недаром окрестили "купи-продай". Крупная игра на валютных биржах мира, создание картелей и синдикатов, транснациональных компаний и других объединений, черт знает, как они называются. Все возможно! Да, надо как-то начинать. С чего-то. Вложить в дело капитал. Марк заерзал в кресле и вновь уставился на пролетающие мимо деревеньки. Капитал было взять неоткуда. Но, с другой стороны, у него ведь есть бессмертие. Вернее, не само бессмертие как таковое, а возможность умереть и вновь вернуться к жизни. Он может даже стать преступником, и никакое наказание не будет страшно. Никакое! Он может! Но для любого из этих планов необходим характер. Над этим надо будет еще поработать. Марк сидел, смотрел в окно, выходил покурить в тамбур. За стеклами постепенно смеркалось, и огни привокзальных прожекторов проносились мимо, слепя на секунду глаза. Слепя, но не ослепляя.