Когда они входили в Священный Город, сам Ворон его почти не увидел. Он сохранил достаточно сил, чтобы разложить постель для Эльфави, которая тут тихо легла и уснула. Он принес кружку воды Даиду, лежащему на спине и смотревшему пустыми глазами. Он даже смыл с себя пот и сажу перед тем как заползти в свой мешок. И тут он провалился в темноту.

Когда он проснулся, ему потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить кто он, и еще чуть больше — чтобы вспомнить свое местонахождение. Его накрывала тень от стены, но он взглянул прямо на звезды. Неужели он так долго спал? Небо было совершенно чистым, здесь люди были действительно в безопасности. Созвездия мерцали незнакомыми рисунками. Он с трудом узнал то, которое на Лохланне они называли Пахарь: его искажение навеяло чувство холода и одиночества. Туманность, закрывающая какую-то часть неба, была как-то менее чужда.

В темноте он вылез из мешка и, сидя на корточках, руками настолько натренированными, что обходились без света, открыл сумку, которая служила ему подушкой. Быстро оделся. Сбоку ощущалась приятная тяжесть кинжала и пистолета. Надев поверх серой походной одежды тунику с широким рукавом, потому что на ней рисовались герб его семьи и нации, он проскользнул мимо людей, все еще лежащих в бессознательном состоянии, на открытое место.

Ночь была очень тихой. Он стоял внутри форума, если это можно было так назвать. В Священном Городе не было мостовых, плотный ложный мех был прохладным и росистым. По обеим сторонам стояли беломраморные здания, длинные и низкие, их изящные резные колонны поддерживали крыши портиков, на бордюрах которых стояли танцующие фигуры. На верху покрытых мхом сходен зияли парадные — без дверей, окна же представляли собой простые прорези.

Колоннады и крылья связывали их вместе в единый лабиринт. За образованной ими площадью находилось кольцо из стройных воздушных башен с бронзовыми куполами, которые при дневном свете, должно быть казались нежно-зелеными. Все место было окружено амфитеатром: низкие покрытые мхом ярусы, обнимавшие город наподобие чаши. На вершине густо росли деревья.

Внизу же деревьев не было; а было множество парков — или, пожалуй, один, словно какими-то узорами переплетенный домами и башнями — с газонами и клумбами цветов — земных фиалок, роз без шипов, местного джуля, солнцецвета, бейльцвета и многих других, незнакомых Ворону. К югу, под ободом чащи, устремлялись к звездам скалы под названием Обрыв Колумкилла.

Он видел вес до таких подробностей, потому что на западе поднималась луна Она. В своем движении она пройдет по небу за половину ночи — половину фазового цикла. Уже сейчас это был белый полукруг, заливающий всю ложбинку каким-то фантастически светом.

В середине форума звенел фонтан. В нем Ворон проводил себя в порядок перед сном. Он прошел к его чаше и стал жадно пить — до тех пор, пока его безжизненная глотка не ожила вновь. Вода в фонтане с журчанием уходила вниз по причудливой трубе, сделанной в виде гротескной рыбьей морды. Что ж, почему бы здесь, в центре священного места, не найтись месту и для забавного, подумал Ворон. Люди Гвидиона смеялись много — не хрипло, как намериканцы, и не по-звериному, как лохланнцы, а какой-то мягкой радостью, находящей что-то смешное и в самом величественном. Вода, должно быть, поступала сюда из какого-то лесного ключа, она имела какой-то привкус дикости.

Он услышал шум и резко обернулся, держа руку на пистолете. На лунный свет вышла Эльфави.

— О-о, — глуповато произнес он, — не спится, миледи?

Она усмехнулась.

— Нет. Крепко я сплю лишь в своей постели в Инстаре. — Она шагнула ближе, — Я проснулась час или два назад, но не хотелось даже шевелиться. День по крайней мере! Потом увидела тебя и… — Голос ее замолк. Ворон сдерживал биение сердца. Это плохо у него получалось.

— Кто-то должен стоять на страже, — сказал он, — почему не я.

— Нет необходимости, даль-друг. Здесь нет опасности.

— А дикие звери?

— Их отгоняют роботы. Другие роботы следят за землей. Она показала на небольшую колесную машину, пропалывающую розовую клумбу тонкими усиками.

Ворон широко улыбнулся.

— Ах, но кто же следит за роботами?

— Глупый! Конечно, автомат. Каждые пять лет — местных лет, я имею в виду, так что это примерно раз в поколение — наши инженеры проводят в середине зимы церемонию, где они осматривают аппаратуру и подают питание.

— Понятно. И кроме этого никто никогда не приходит сюда за исключением, э-э Бейля?

Она кивнула.

— Нет причин. Посмотрим тут? Может от ходьбы у меня исчезнут судороги.

Она сделала предложение без тени трепета или благоговения, словно предлагала показать ему обычную местную достопримечательность.

Они бесшумно ступали по мху, и его мягкость и пружинистость, казалось, снимали всю усталость. Здесь, под суровой массой Колумкилла, здания казались волшебными; но подойдя к дверному проему, Ворон увидел, что их стены были крепки и массивны, как и остальные строения Гвидиона. Внутри свет исходил из флюоров, скрытых на высоком потолке. «Возможно солнечные батареи», — подумал Ворон. Освещение было тусклым, да и смотреть было почти нечего: элегантная передняя, сводчатые проходы и коридоры.

— Нам нельзя заходить очень далеко, — сказала девушка, — а то мы можем заблудиться и долго бродить здесь, пока не найдем выход. Смотри.

Она показывала вглубь дома, в направлении места, от которого расходились пять других проходов.

— Это всего лишь край лабиринта.

Ворон потрогал стену. Она была податливой под его пальцами, тот же эластичный серый материал, которым был покрыт и пол.

— Что это? — спросил он. — Какой-нибудь синтетический эластомер? Он проходит по всему интерьеру?