Лешка задумался. Ему вдруг стало так жалко себя, свою жалкую худую воблу, что он подавился слюной и закашлялся. Когда же он пришел в себя и вытер ладонью слезы, черта уже не было. На его месте сидела сонная Нюська и лениво стучала своей воблой по столу.