– Никто. Я сама, - ерзаю на столешнице, но получается скверно без помощи рук.

– Нехорошо обманывать старших. Ну же. Скажи мне правду.

Отрицательно машу головой, потому что мне нечего ему сказать. Меня никто не ломал. Как ему это доказать? Никак. Значит проще молчать. Говорят, если игнорировать кого-то, в конце концов он отстанет. Интересно, сколько времени понадобиться такому мужчине?

– Не заставляй меня играть грязно. Я ведь могу взять, развести твои ножки и получить информацию тогда, когда ты будешь крайне уязвима, - горячие руки гладят спину, одна залезает под пояс штанов, гладя нежную кожу, а вторая играет с застежкой бюстика.
– И поверь, раненая лапка нам не помешает.

Уже обе горячие ладони сжимают кожу попки, а я рыдаю от боли, продолжая упираться в его грудь. Плевать, даже если у меня перелом, и я делаю лишь хуже. Я не из тех, кого можно вот так, с кем можно как с куском мяса. Не позволю.

– Хочешь проверить мои слова? Или лучше все расскажешь, и я отложу это до более приятных деньков?

Амиру плевать. Он ломает сопротивление. Руки слабеют от боли, и Умаров впечатывает меня в свое крепкое тело, проводя кончиком носа по шее, рождая непонятные мурашки по коже.

– Нет, никто. Правда. Я упала, когда вы меня чуть не сбили. Никто кроме вас не обижал. Остановитесь, прошу.

– Ох, рыжик. Больше всего я ненавижу ложь. И караю за нее жестко. Я давал тебе шанс. Теперь пеняй на себя.

Не успеваю ничего понять, как Амир ловко расстегивает пуговку джинс и стащив со стола, разворачивает к себе спиной. Пискнуть не успеваю, как вжухает молния, и паника накрывает меня с головой.

– Нет. Не смейте, не трогайте меня!
– дергаюсь со всей силы, но тяжелая ладонь давит на лопатки, не давая подняться, а потом еще и сам мужчина наваливается сверху.

– Последний шанс, рыжик. Скажи мне правду, - горячее дыхание обдает ухо, а мне все равно.

Я задыхаюсь от страха.

Анжелика

Что творится в голове у этого мужчины?

– Я упала. Упала. Правда. Я не вру вам. Отпустите меня, - откровенно хнычу, уже готова упасть в обморок от страха, потому что воздуха катастрофически не хватает.

У меня такое бывает. Мне сложно дышать, когда боюсь. Я буквально начинаю задыхаться. Не знаю, что это, но после аварии, где я одна осталась жива, а родители погибли… Нет. Нельзя вспоминать, иначе сделаю еще хуже.

– Что же, - горячее дыхание обжигает ухо.

Мне даже кажется, что он прошелся по нему губами. Но когда боишься, еще и не такое может почудиться. Верно?

– Выдыхай, рыжик.

Амир отстраняется и тянет меня на себя, разворачивает и приводит в приличный вид. И все это под мой удивленный взгляд. Хлопаю глазами и не понимаю, все ли у него в порядке с головой.

– Ну что так смотришь? Считай, это была проверка, которую ты прошла. И маленькое наказание за то, что в мокрых шмотках ходишь в ледяном институте. Отопление не дали, тут даже в сухой одежде неприятно, а ты до нитки. Если сейчас свитер с тебя стащу, спорим выжму влагу?

– З-зачем вы в-все это го-говор-рите? – заикаясь, спрашиваю, потому что не понимаю, что вообще здесь происходит.

Обнимаю себя руками, потому что сейчас мне холодно не от низких температур в здании. Мне холодно из-за мужчины передо мной. Из-за того, что он может кинуться на меня диким зверем, довести до ручки, а в следующую секунду окружить нравоучительной заботой.

– Потом поймешь, - Умаров подхватывает свой пиджак и снова укутывает меня в него.

Становится значительно теплее, несмотря на то, что пиджак тоже отсырел, и снова этот запах. Древесный и цитрус. Не думала, что он может быть вкусным. Но ведь передо мной миллиардер, а не кто-то там. У него флакончик парфюма стоит больше, чем моя месячная зарплата.

– Что врач сказал? Перелом, трещина, растяжение?

– Не знаю. В больниц-цу надо. Рентген делать. Это просто перевязка. На вс-сякий случай, - подхватываю сумку и закидываю ее не плечо.

Амир хмурится чему-то, а я стараюсь бочком пройти мимо, пока он занят мыслительными процессами. Мне же лучше. Он пока подумает, я успею до гардероба добежать, а там и совсем из института. Шажок, второй, третий. Оп, уже за его спиной, и. Ну нет.

– Пустите. Я хочу домой, – возмущаюсь, когда мужчина разворачивает меня к себе лицом и смотрит волком.

– Я не отпускал, - выхватывает сумку, и делает то, чего я никак не ожидала.

Бугай присаживается и закидывает меня на плечо. Что за дикость и пещерные поступки? Мы в двадцать первом веке. Я отдохнуть к врачу, отсидеть очередь в районной поликлинике, а потом спать, потому что больше ни на что сил не останется. А тут похищение среди белого дня!

– Эй, вы что творите? Пустите! – бью здоровой ладошкой по спине, но ему все равно.

– Легче, кошечка. Иначе ты познакомишься со мной раньше, чем заживет твоя лапка, - выходя из аудитории и лапая меня за попу, нагло говорит… хам! – А ты фигуристая и мягкая. Мне нравится. Зачетка с собой? – ехидно и немного довольно интересуется.