Ярослав впитывает каждый мой вдох, загипнотизировано следит за тем, как я облизываю пересохшие губы, просящие поцелуя.

Он опускает руку на поясницу и притягивает к себе, прикасается губами спешно, глубоко, не сдерживаясь и не осторожничая. Целует так, будто делает это ежедневно. Я теряюсь в пространстве, льну к нему, запускаю руки под одежду и легонько царапаю ногтями кожу.

Яр стонет сквозь поцелуй и углубляет его. Не знаю, сколько он длится, но становится похожим на нечто большее, откровенное.

– Я живу тут недалеко, – хрипло говорит Ярослав, отстраняясь.

Усиленно моргаю, отгоняя волшебный морок, и чувствую, как по телу бежит озноб от мокрой одежды.

– Яр, – я начинаю хмуриться, – не уверена, что готова.

Парень молчит пару секунд и смотрит внимательно, а потом мягко улыбается:

– Фея ты неземная. У тебя вся одежда мокрая, нужно высушить ее и согреться. Не более. Я не собираюсь покушаться на твою девичью честь.

Тихонько выдыхаю и снова льну к Ярославу:

– Я даже не знаю твоей фамилии.

Он усмехается, лезет в мотоцикл и достает оттуда документы, среди которых находит паспорт, и протягивает мне:

– Можешь сфотографировать и отправить подругам, – говорит беззаботно, по-прежнему улыбаясь.

Открываю и читаю: Туманов Ярослав Николаевич, смотрю на дату рождения и подсчитываю возраст: двадцать четыре года.

– Хорошо, – отдаю ему паспорт и тоже улыбаюсь.

– Теперь твоя очередь, – усмехается он.

Я машинально хлопаю себя по карманам и отдаю ему документ:

– Карасева Наталья Михайловна. Карасик, значит, – растягивает губы в наглой улыбке.

– Эй, не называй меня так, – легонько толкаю его в плечо.

– А мне нравится… Сколько тебе двадцать два? – удивленно вскидывает брови.

– Что тебя удивляет?

Яр внимательно смотрит на мое лицо и нежно проводит подушечкой пальца:

– Просто сейчас, когда твоя тушь практически полностью смылась дождем, ты похожа на школьницу.

– Что? – ахаю я, а парень начинает беззвучно смеяться. – Ты! И ты молчал?!

Я спешно тру под глазами пальцами, но Яр отводит мои руки в сторону:

– Перестань, тебя ничего не испортит.

А после короткая дорога и снова быстрый лифт везет меня на последний этаж шикарной высотки. Яр не теряет времени и снова целует меня, только уже более осторожно, пробуя на вкус и наслаждаясь.

Все это похоже на потрясающий сон, который заканчивается, едва начавшись.

Переступив порог дома, я слышу знакомый голос:

– Дочка? А мы тут гадаем с Колей, куда же наши дети запропастились?

Я стекаю на пол вместе с каплями дождя. Поворачиваю голову и шокировано пялюсь на парня. Лицо Ярослава напоминает бледную безэмоциональную маску. Лишь играющие желваки выдают его злость.

– Ты знала, – гневно бросает он мне фразу, которая не была вопросом.

Я хочу открыть рот и возмутиться. Ведь я действительно не знала кто он. Да и откуда? У него с Николаем даже фамилии разные.

Но Ярослав не собирается слушать. Пройдя мимо, он взлетает на верхний этаж и хлопает дверью. А я так и остаюсь стоять. Моим мечтам не суждено было сбыться никогда.

А дальше начался сюр. Моя мать и его отец пытались на сблизить, отправляя вместе на тусовки, которые у меня вызывали приступ тошноты. Отчего-то им казалось, что это крутая идея, но чем больше они старались, тем сильнее Ярослав ненавидел меня.

Я несколько раз пыталась поговорить с ним. Объяснить, что ничего не знала, но всегда все заканчивалось одним и тем же – приказами уехать из этого дома.

Я и рада убраться отсюда, но в нашей с отцом квартире невозможно жить, потому что мы готовили ее для ремонта.

Так продолжалось два месяца.

Пока он меня не уничтожил.

Ярослав

Настоящее

Я посмотрел. Увидел, что с Наташей все в порядке.

Хотел убедиться, что она ничего с собой не сделает. Убедился. Она раздавлена, мой план свершился, я могу вздохнуть полной грудью и жить дальше. Какого черта тогда меня клешнями душит отвращение к самому себе?