Новая попытка связаться тоже осталась без внимания, и Саша опять уставилась на однообразную дорогу, битый час сующую под нос свои пресные колосья.

Магнитола орала голосом Бона Скотта, разбавляя заунывность монотонного пути. Захотелось покурить. Женька всегда ругался, когда Саша дымила в салоне с закрытыми окнами. Но открыть окно в такую жару означало муки и страдания. Она пробовала. Раскалённый воздух резко ударил в нос и облизал кожу, и Саша мигом подняла стекло, чтобы не потерять сознание. К тому же, теперь Женьки не было. Ворох его недовольств и ультиматумов превысил лимит, и последней каплей стало его нежелание давать Саше ввязываться в эту авантюру. Так что теперь можно было смело прокуривать салон, руки, волосы, всю округу. Конечно, работодателям это не понравится… Они строго указывали на отсутствие вредных привычек у кандидата. Саша растерянно повертела сигарету в руках и засунула её обратно в полупустую пачку.

«Да ладно, месяцок можно и без курева…»

Под колёсами с немым хрустом исчезали кузнечики, пока целые толпища стрекотали по ним панихиду, прячась во всё больше походивших на солому травинках. Саша зевнула, сладко, протяжно. Она ехала почти сутки, хотела успеть к назначенному сроку.

Впереди было ещё километров сорок, и Саша надеялась преодолеть их быстрее, чем её окончательно сморит. Она потянулась на заднее сидение, где покоился трёхлитровый термос с кофе. Ей пришлось изрядно его поубавить, чтобы держать себя в форме.

– Да иди сюда, – пробормотала она, стараясь выцепить ускользающий агрегат.

Наконец ей это удалось. Немного помешкав, Саша решила, что не стоит пытаться наливать кофе на ходу. Она притормозила и откупорила термос. «Могла бы и раньше остановиться…» Кофе всё ещё был горячим. Всё же хорошие Женька дарил подарки. Всегда очень практичные и качественные. Саше хотелось цветов и безделушек, а вот он считал это лишней тратой денег. Так что каждый праздник его теперь уже бывшая девушка довольствовалась кофемолками, компасами, ножеточками, термосами и даже супер современными швабрами. Теперь, когда их роман неумолимо отправлялся в анналы истории, Саша понимала, что уж лучше так, чем ворох милых сердцу безделиц, напоминающих об утраченной любви.

В закупоренной консервной банке, которую мало кто из Сашиных друзей считал за машину, было вполне уютно, несмотря на пекло снаружи. Кондиционер охлаждал воздух, ноги, и шею. Владелица сего интересного устройства по-всякому старалась перенаправить потоки так, чтобы её не продуло, но, казалось, что вся система была разработана тайными спецслужбами, реализующими задачу по сокращению населения Земли. Отчаявшись со всем разобраться, Саша смирилась с возможностью заболеть. «Куда хуже свариться заживо».

Подзаправившись, она тронулась в путь. И опять колосья, солнце и унылая просёлочная дорога.

Километров через двадцать пейзаж стал постепенно меняться. Сначала то тут, то там выскакивали одинокие кусты и деревья, предвещавшие лесополосу. Вскоре Саша въехала в купол, сплетённый высокими деревьями, обхватившимися ветвями, будто бы в страхе упасть. Несмотря на жаркий июль, здесь висел прохладный сумрак. Но Саше это было невдомёк, и она продолжала ехать с верным кондиционером.

С неумолимой частотой о лобовое стекло бились охочие до крови слепни, и Саша то и дело включала дворники, чтобы избавиться от следов их последних мгновений. Пятна размазывались мерзкой жижей и закрывали обзор. Дворники не справлялись, не помогала даже активно впрыскиваемая жидкость. Пришлось остановиться. Саша взяла из бардачка свою верную тряпку и, пару раз нажав на кнопку подачи жидкости для стёкол, вышла наружу. Она поёжилась от обдавшей её сырой прохлады. Заметив добычу, слепни мигом набросились на пришелицу и бесцеремонно начали пить её кровь.

Орудуя тряпкой по стеклу, Саша судорожно отмахивалась от противных насекомых, больно прокусывавших её нежную кожу. Решив, что потрудилась вполне сносно, она юркнула обратно в машину, где с ужасом обнаружила парочку залетевших засланцев. Они противно жужжали и бились о стёкла, как маленькие колотушки. Почуяв появление хозяйки владений, они мигом метнулись в её сторону, где и нашли свою смерть. Саша передёрнула плечами и сбросила крохотные тушки в пепельницу.

Новый пейзаж за окном вскоре тоже надоел. Корявые деревья в лишайниках, лопухи и толпы слепней. Вот бы снова поля…

Скорость пришлось сбросить, дорога была неровной, и повсюду торчали изломанные корни сосен и елей, разбавленных дубами и орешником. Постепенно лес обмельчал, всё реже встречались суровые великаны, сменяясь редкими сухими берёзами и завядшим багульником.

Дорога почти сливалась с обочиной и вскоре норовила исчезнуть вовсе. Пожухлые вьюны наматывались на колёса, вцеплялись и будто тянули назад. «Не ходи… не ходи…» Но Сашиной таратайке всё было нипочём, она обрывала их путы и продолжала свой путь.

Дорога пошла вверх, и равнины охотно закрутились в холмы, провожавшие взглядом фырчащую машину.

Через несколько минут езды дорогу преградил забор. Старый покорёженный забор, местами изъеденный ржавчиной до дыр. На незапертой калитке висела табличка: «Оставьте машину на стоянке». Стрелка указывала направо. Саша вышла из машины. Несмотря на открытое пространство, здесь было не на много теплее, чем в лесу. Она с напором отодвинула калитку, посмотрела туда, куда указывала стрелка, и увидела новую табличку: «Стоянка». От стоянки было одно название – просто поросшая сухостоем площадка, обнесённая деревянными кольями. На ней была только одна машина, и, казалось, стояла она там со времён Царя Гороха. Ветхая «Волга» старой модели, пыльная и тоже облюбованная ржой.