Шепнул ему, чтоб тянул их к нам. Девки-то огонь, а та вообще на Дена глаз положила. У меня, конечно, Лизка, но что-то она в последнее время злая на меня после истории с Аликом.

— Пройдемте к вам в квартиру, граждане. Товарищ Кабыр, проследуйте с Денисом.

Втолкнулся с Иванычем к копарям.

— Заткнитесь. Мы не менты, сказали же. Тихо, блять! — хотя они и так молчали. Их было трое и пока что они напоминали пленных румын, обмотанных в одеяла.

— Знаю, что вы чёрные копатели. Довожу до вас, если вы сами не догадались, что законы Российской Федерации временно не работают. Режим Чэ-эС. Все ваши прегрешения временно забыты. Предлагаю вам сделку. Мы вас забираем с собой, в лагерь Фрунзе. У нас есть еда, теплое питание, вода и кров.

— У нас есть теплая каша и шнапс, — саркастически ответил один из них.

— Ты меня сейчас с фашистами сравнил, сучья рожа? Я вот тебе дырочку в башке сделаю лишнюю и продолжу с остальными. Умничает он. Вы заметили, что снег в августе, про землетрясение? Нет? Что, по-вашему, происходит?

— Ну….

— Баранки гну и продаю на вокзале. Начался ледниковый период. Люди уже умирают вовсю. Нам нужно оружие. Есть мнение, причем не только моё, что у вас его может быть припасено. Поэтому. Мы зовём вас к себе вместе с оружием и полезным барахлом, которое останется вашим. А вы за это получаете возможность не сдохнуть в своей барсучьей норе. Фирштейн?

Дал им возможность посоветоваться. Они активно шептались, запершись от нас в туалете, откуда отчетливо пахнуло марихуаной. Несколько дней, проведенных в заточении замерзающих квартир должны сделать людей сговорчивее. Хотя, мнение и выбор граждан — ненадежное дело.

Согласились. Принялись шумно собираться, в полголоса переругиваться. На лестничной клетке уже встречали четыре разодетые в пуховики одухотворенные девицы со спортивными сумками, которых квартирная хозяйка провожала цветастыми выражениями, из которых «шлюхи», было самым цензурным.

— Гражданка, — перебил я тётку. — Вы не оказываете содействия добровольному строительному отряду имени Фрунзе, за этой ремонтные работы по вашему дому перенесены в конец списка.

И подмигнул девахам.

Выдвинулись приличной толпой. Копатели погрузили баулы в волокуши, сами стали тянуть в сторону подвала своего дома. Подвала? Вы серьезно прятали оружие от полиции в собственном подвале своего дома? Надо думать — в клетках для хранения картошки. Тем не менее, они извлекли оттуда бесформеннее черные свёртки, а я пока переговорил со студентками. Они просили забрать их подруг Ленку и Дианку из такого-то соседнего дома, «молодого человека» Костика из такого-то. Сказал, что это возможно, если адрес рядом. Но, не разбредаемся. Всем говорим, что собираем студенческий стройотряд. Ходить только толпой. Сейчас убийство или изнасилование среди бела дня не является экзотикой.

За три часа обошли район по кругу, собрали друзей, друзей друзей, желающих. Получился такой зимне-студенческий вариант исходя евреев из Египта.

Я не планировал так усиливать наше племя, получилось за день человек двадцать. Зато студенты люди молодые, лёгкие на подъем, собрали сумки и пошли. К сожалению, куча глаз видело, что ушли мы в сторону Завода, что не есть хорошо.

Оружия оказалось две восстановленные винтовки модели 1891 года, чищенные патроны к ним, россыпь немецких штыков со сгнившими рукоятями, тульский Токарев одна штука и мешок ржавых останков. Скорей парни научатся из труб делать самопалы (я только за), чем они восстановят эту гниль. Но, что есть, то есть.

Пришли огромной толпой, стали готовить обед.

А ещё как оказалось, нас посетил Август, не тот который месяц, а Библиотекарь. Так, сказать, в гости. И, судя по оскорбленному виду работника книжного дела, успел пообщаться с Иванычем.

— Он вам в лицо не бил, товарищ Август? — спросил я, получив утвердительный ответ, продолжил, — скажите ему спасибо уже за это. Вы, верно, его критиковать вздумали, а он в лагерь душу вкладывает.

Теперь, когда внутренние трудовые резервы раздулись как штат бюрократизированной организации, возник резонный вопрос, чем эту ораву кормить. Конечно, есть мощный задел, это содержимое грузовика, уже ограниченное силами Натальи, супруги Иваныча — от бесконтрольного потребления.

Тут ещё нас с Иванычем огорошил Август, безапелляционной заявив, что снег топить и пить нельзя.

— Чего это вдруг. Он белый. Серого пепла в нем нет. Может серый снег в Америке падает.

— Ещё нигде не падает. Но в атмосфере от вулкана полно серных соединений, двуокисей и так далее. Они образуют серную кислоту, которая не полезна, да и остальные вещества тоже пагубны в далекой перспективе.

— Блин, дядь, а где нам воду тогда брать?

— Скважина, мы же на Заводе, она тут должна быть.

— Хрена лысого. При СССР её не было, Иван Насёрович копейки не выделял. Я спрашивал. Кто вам сказал, что на каждом Заводе есть своя скважина? В книжках своих вычитали? Ладно, будем думать. А пока — слепим фильтры.

Алик весь день спал. Ему определили большую тёплую палатку.

Нашли среди хлама цеха кабину ЗИЛа, без начинки и фар. Просто кусок кузова, но от момента своего «рождения», не бывшего в использовании. Краска со временем слегка выцвела. Откуда она тут и почему не продали, загадка. Отломали массивный капот и сделали из него громадную волокушу.