Если бы я был инженер, уделил бы внимание несущим стенам, перекрытиям, но так как по образованию я социолог (это был единственный факультет, который взял меня на «бесплатное»), а работаю бетонщиком и сменным водителем грузовика, то в качестве повреждений нашел что пожарный щит в конце коридора — рухнул и раздавил треугольное ведро. На кой хер в гостинице вообще пожарный щит в коридоре?

Ещё упала выцветшая репродукция с плывущим по реке теплоходом.

Убрал репродукцию, поставил к стене щит. Топор перекосило. Отцепил. Имеет место лажа, это вовсе не пожарный топор, а обычный деревенский, универсальный, такие кузнецы куют, заводского клейма на нём нет. Взял наперевес топор, пошел на второй этаж, там встретил Дядю Ярика.

— Пару окон выбило. Проверим крышу, у меня ключ есть.

В обычное время вид с крыши меня бы порадовал. Я люблю вид с высоты, простор взгляда. Но сейчас нам открылся город, накрытый облаками пыли, а кое-где и дымов пожаров. И одинокий рёв пожарной машины.

— Ни одного фонаря, не горят вывески, не освещены окна, — обеспокоенно пробормотал охранник и метнулся назад по внутренней лестнице в здание.

Хотел было возразить, что сейчас условно «ясный день», но что-то меня удержало.

— Света нет, — раздался голос снизу.

Я вздохнул, поглаживая топор. Топорище подгнило, хотя в коридоре вроде сухо — как-то на автомате подумалось мне. Потом мысли вернулись к электричеству.

Землетрясение повалило парочку ЛЭП, вот город и вырубило. Наверное. От этого и телефон не работает. Странно, что сотовая связь не пашет, у них вроде свои генераторы и аккумуляторы. Ещё раз проверю.

Теперь мой телефон ругался, что сеть перегружена. Значит, немного работает.

С третьей попытки удалось отправить вызов на «112».

— Да! — раздраженно ответил мужчина-оператор.

— У нас тут землетря…

— Здание цело, адрес какой? — не менее резко перебил оператор.

— Адрес? Вроде цело.

— Ну так и нехера звонить.

И бросил трубку.

Впрочем, я не обиделся. Действительно, чего это я названиваю, наверняка все экстренные службы уже «на ушах». Сколько зданий рухнуло, сколько под завалами, сколько вспыхнуло пожаров? Руки-ноги целы, уже хорошо.

Решил сделать что-то полезное, побрел с топором к рухнувшему строению на территории Завода. Без всяких разговоров со мной увязался Дядя Ярик. А ещё нарисовался наш администратор. Посмотрел осуждающе, будто это я виноват в катаклизме. К чёрту его.

— Это был первый цех, — вздохнул охранник.

— А сейчас? Вернее, с утра? Что там?

— Пустовал. Может хлам какой собственник складировал.

Рухнувшее здание было здоровенным пустым прямоугольником высотой этажа в три. Сейчас от него осталась значительная часть одной из длинных стен. Всё остальное свалилось как стопка книг, разбросанных небрежным школьником. Панели, плиты перекрытий, много-много кирпича. Если бы не ветер, висело бы облако пыли. Кое-где куски битых окон, старенькие стеклоблоки, из которым многие уцелели. Внутренний мир цеха этой мусорной «шубой» полностью скрыт.

— А люди? Работники? — не унимался я.

— Завод не такое место, где много народа. Скорей всего там никого.

— А кто вообще главный по Заводу?

— Иван Нахшонович, собственник, только он за городом живет, в поселке Желанный, приезжает, когда хочет. Офисное здание у него в центре. Здесь тоже есть кабинет в корпусе АБК, но что ему тут делать каждый день?

Для успокоения нервов я постучал топором по плите перекрытия.

— Эй, там есть кто-нибудь?

Вдалеке заскулила собака.

Мой настрой сделать что-то полезное для спасения людей не пропал. Распрощавшись с Дядей Яриком, пошел по улице спрашивать, не нужна ли кому помощь. На выходе с территории обнаружил дыру от люка коллектора, без самого люка. Коллектор был заброшен, изнутри рос крупный сорняк. Раньше же вроде был люк? Или я не замечал?

В окрестностях, как ни странно, спасательных служб видно не было, только один раз пронесся бобик росгвардии с перекошенными лицами бойцов.

Двигаясь зигзагами, набрёл на среднетоннажный грузовик, украшенный эмблемой «Магнит», стоящий почти на полосе движения у безликой пятиэтажки, с задумчиво курящим водителем. Он предложил закурить и мне, я отказался. На севере некоторые бросают курить, другие нет, а я изначально не питал к табаку слабость. Шофёр не мог проехать, на дорогу повалился массивный тополиный ствол. Какая-то нахальная легковая продавила кусок кроны, создав «объезд» по обочине, а вот для грузовика такой маневр не возможен.

— Мне всего километра три осталось до точки выгрузки, — растерянно пояснил водитель.

Звали его Андрей, я посочувствовал ему, предложил заехать на территорию Завода, там полно мест для парковки, пока станет понятно, что дальше делать. Он поморщился, махнул рукой, отказался. Отбросил дымящийся бычок, жестом позвал меня в кабину.

Там он включил радио, и проникновенно смотря в глаза, принялся щелкать каналами.

— Везде тишина? Ну, может свет везде потух? Электростанцию тряхнуло?