Медея послушно опустилась вниз, оперев голову на руку в перчатке. Ронда засуетилась, начиная готовить еду.

– Что хочешь узнать сегодня? – поинтересовался Хакки, в руках которого оказались цветные карты.

Про гадание девушке рассказал именно он. Выжившие люди поверхности сохранили много суеверных традиций, передаваемых из поколения в поколение. Старик зарабатывал этим себе и жене на жизнь. Медея не верила в подобные вещи, но коротать время до утра это помогало, поэтому она задумалась над его вопросом.

– Расскажи про здоровяка, что я встретила сегодня – пробурчала девушка, морщась от того, что челюсть до сих пор болит, после удара о колено.

Ловким движением перекидывая цветные карточки из одной руки в другую, Хакки лукаво улыбнулся. Медея сдвинула протянутую в ее сторону потрепанную временем колоду цветных карт.

Морщинистая сероватая рука выложила три картинки на стол. Прикрывая глаза и делая глубокий вдох старик плавно качнулся. Его ладонь зависла над изображением, будто пыталась услышать, что скажет с нее нарисованный мужчина с семью жезлами.

– Неодобрение со стороны окружающих – Хакки двинулся к следующей карте – болезненная любовь – рука дернулась дальше – смерть.

Медея облокотилась всем весом на стол и воодушевленно спросила:

– У меня получится его убить?

– Карта смерти может толковаться не только в прямом значении. Так же это может означать: переосмысление, перерождение, переход на новый этап – сообщил старик, открывая желтые глаза.

Девушка разочарованно проворчала, задумчиво водя пальцем покрытым черной перчаткой по столу:

– Фигня это твое гадание. Так можно сказать о ком угодно. Никакой конкретики

Пока Медея думала о том, как же ей разобраться с незнакомцем, Хакки недовольный ее словами скривил лицо и стал собирать карты. Через несколько минут на столе возникли три дымящихся каменных тарелки.

При виде их содержимого девушку затошнило. Раньше такого не происходило. «Избаловала меня жизнь с матерью» пролетело обреченно в голове Медеи, глядя на золотистых тараканов. Их торчащие в разные сторону лапки, казались сегодня особо мерзкими.

– Спасибо, вам за еду – поблагодарила девушка, нажимая на кнопку открытия шлема.

Быстро запихнув противную, но питательную пищу в рот, она поморщилась, пытаясь переживать все как можно быстрее. Шлем закрылся, не давая остаткам кислорода вырабатываемым маленьким генератором ускользнуть в тесную комнату.

– Что с твоим лицом? – раздался механический голос со стороны Ронды – там огромный синяк на подбородке

На секунду белые брови Медеи свелись в непонимании, а затем кулак опустился громко на стол. Посуда подпрыгнула от сильного удара.

– Та карта точно значила его смерть! – прошипела девушка, вспоминая как ее вырубили с колена.

«Хитрый прием! Силия обязательно спросит, что со мной! Какой-то незнакомец не разрушит мою ложь перед матерью!» воспоминания о Силии заставили Медею немного успокоиться, девушке не хотелось ей врать. «Но иначе она не будет платить за академию! И тогда я не стану аппером! Нужно придумать для нее что-нибудь правдоподобное» пронеслось в голове Медеи.

Забросив в себя остатки еды, она легла в соседнем помещении, чтобы ее не было видно, если в доме появятся нежданные гости. Подобие спальни представляло собой два каменных возвышения, именуемых кроватями. И дыру в полу называемую туалетом.

Медея отвернулась к стене, переложив пистолет с левой стороны в пустующую правую кобуру. «Нужно смериться с потерей» пронеслись слова матери в сознании, начинающей тихо плакать девушки.

От этих воспоминаний больно кольнуло в груди, тогда Силия имела ввиду совсем не потерянное оружие, она говорила об отце. «Я обязательно посмотрю все окружающие Внешний город племена. Вдруг на свете есть еще люди с необычным цветом глаз, о которых отец не знал? Нужно стать аппером и проверить» с подобными мыслями засыпала измотанная Медея.

Еще в третьем секторе, когда Медея переоделась в светлое платье прохожие начали на нее пялиться. Ее белые волосы и красные глаза всегда привлекали внимание, но синяк на пол лица вызывал у прохожих диссонанс. Видеть представителей богатого рода побитыми никто не привык.

Чистенькие – так простые жители Парвуса укоризненно называли тех, кто выглядел, как Медея. Особой любви к элитарной верхушке никто не испытывал. Когда взгляды, направленные на девушку, смещались на подбородок, на лицах наблюдающих появлялась усмешка.