— Сашенька. Люба моя, ненаглядная.

Я стала гладить его по голове.

— Васенька. Ну вот ты и стал моим супругом. Пусть пока и не венчанным. И пусть ты вдруг не захочешь венчаться со мной, но ты им всё равно останешься. До конца, до последнего вздоха.

— Даже не думай, Александра. Ты моя жена. Другой мне не надо. Благодарю тебя. Ты подарила мне настоящий рай. Я такого никогда не испытывал. Даже с Соломонией, да простит она меня.

Он начал гладить меня по волосам. Наклонялся и целовал моё лицо. А я целовала его. И тоже гладила по волосам.

— Саша, — он смотрел мне в глаза, — я тебя опять хочу.

— Я знаю, Васенька. Чувствую. Вот только боюсь, что времени у нас уже нет.

— Как нет? Почему?

— Я чувствую, даже вижу, что очень скоро здесь появятся гости.

— Какие гости? Гнать их…

— Этих гостей ты не прогонишь. И у нас очень мало времени, чтобы привести себя в порядок. Вася, пусть мы с тобой вдвоём знаем, что мы близки. Что мы супруги. Но все остальные не должны этого знать, до нашего венчания. Особенно наша церковь. Прошу тебя.

— Хорошо. Ты права… Они точно придут?

— Точно. Я это чувствую, каждой клеточкой своего тела. И время утекает у нас с каждым мгновением.

Василий отпустил меня и отстранился. Я села на столе. Смотрела, как он натягивает штаны. Соскочила со стола. Подняла и подала ему пояс. Сама стала приводить себя в порядок. Вытащила из шубки платок и вытерла у себя между ног. Василий наблюдал за мной.

— Что так смотришь, любый мой? Твоё семя из меня потекло. Но ладно, подол длинный, никто ничего не увидит. — Надела свои трусики. Князь заинтересованно на них смотрел, особенно как я их надевала. Потом покачал головой и усмехнулся. Я одернула подол.

— Василий, где у тебя зеркало?

— Здесь нет зеркала. Зачем оно мне здесь?.. Прости, Сашенька. Теперь будет здесь всегда. — Я засмеялась и ткнулась ему лицом в грудь, он тоже засмеялся. Обнял меня. Поцеловал в макушку. — Господь Вседержитель, да что же это? Я хозяин и господин земли русской, никто противится мне не может, а я прячусь, чтобы поцеловать возлюбленную мою.

— Вася, так надо. Пока надо. Потом уже ничего опасаться не будем.

— Я понимаю. Только ради тебя, голубка моя.

— Кафтан надень, Василий. — Помогла надеть ему кафтан. Потом пригладила ему растрёпанные волосы.

— Вот так, нормально. А, подожди, помада моя у тебя на щеке и губах, дай вытру. — Пальцами вытерла их, смочив своей слюной. — Вот сейчас хорошо. Ничего не напоминает, что ты только что любил меня на этом столе.

— У тебя тоже на губах размазалось. Как ты говоришь?

— Помада?

— Она. Давай я вытру. — Теперь он тер мне вокруг губ, смачивая их своим языком. Я вообще была в ауте. Василий оказался очень внимательным и ласковым мужчиной. Ни за что не подумаешь, что он может быть жёстким и жестоким. Я привела волосы в порядок. Накрыла их платком. Князь подал мне диадему, подняв её с пола. Я закрепила. Потом он подал мне шубку мою. Вообще треш полный, носить летом шубку. А мужчины, бояре и князья носили шубы. Ужас. Но так было положено.

— Вась, вижу у тебя кувшин. Там вино?

— Оно. Гишпанское. Недавно привезли.

— И вижу два кубка. Налей, пожалуйста. У нас время выходит. — Василий налил вина в кубки. — Посмотри на меня. Я хорошо выгляжу? Не растрёпанная?

— Нет. Ты выглядишь, как всегда, прекрасно, Саша.

— Знаешь, родной мой, на кого мы с тобой похожи?

— На кого?

— На двух детей, которых вот-вот матушка с батюшкой застанут за какой-нибудь шалостью.

— За шалостью? — Я кивнула. Он засмеялся. — Ну ты, Александра, как скажешь… Хотя ты права.

— Вася! Засов. Открой его! — Спохватилась я.

Василий резво подскочил к двери и тихо открыл засов. Вернулся ко мне. Сел рядом на лавку.

— Кто придёт, Саша? Владыко?

— Он. Я его чувствую даже на расстоянии. Господи, пусть он не позовёт меня опять молится вместе с ним на коленях.

— Часто так молишься? — Князь улыбнулся.

— Каждый раз, как Владыко начинает мне вещать о женской и христианской добродетели. Это он так заботиться, чтобы мы с тобой раньше венчания не начали.

— Он опоздал, мы начали.

— Василий, пожалуйста, он не должен об этом узнать. Я не хочу в его глазах быть блудницей.

— Успокойся. Он не узнает.

В этот момент в дверь постучались. Мы с Василием посмотрели друг на друга.

— Кто там, Федька? — Рявкнул Великий Князь. Хотя мы уже и так знали, кто там. Дверь открылась. В апартаменты Государя зашёл Митрополит со своим посохом. Позади него толпились клирики или как там они называются. Мы с Василием благочестиво сидели на лавке. Митрополит обвёл помещение глазами. Потом посмотрел на Князя и, наконец, уставился на меня. Я смотрела на Владыку невинными и честными глазами. Он прошел в комнату, стуча своей клюкой. Смотрел на нас с Василием недовольно. Неужели настучали?