— А как же ты, враад? — спросил Фонон, неодобрительно глядя на чародея. — Где будешь ты, что не сможешь позаботиться о нем?

— Здесь. Я не отправляюсь с вами. — Ответ ошеломил даже эльфа.

Шарисса шагнула к Герроду, но тот отступил назад. Наконец она решилась спросить:

— Но почему? С чего бы тебе хотеть остаться здесь? Волшебница не могла судить, смотрит он ей в глаза или нет — настолько темную тень отбрасывал капюшон.

— Здесь лежат мои интересы. Мои исследования и прочее. Кроме того, если я отправлюсь с вами, это будет только лишней нагрузкой для демонического коня. — Он пожал плечами, пробуя изобразить беспечность, хотя по его позе Шарисса могла судить, что дело обстоит совсем иначе. — У меня нет ничего, к чему надо возвращаться.

Хорошо зная Геррода, Шарисса понимала всю тщетность попыток отговорить его от этого решения. И все же она попыталась снова приблизиться к нему, желая, по крайней мере, нормально попрощаться с ним и поблагодарить его за все, что он претерпел ради нее. Чародею, впрочем, ее благодарности были ни к чему. Когда она сделала еще один шаг, он покачал головой.

— Времени нет! Он делается слабее, и всем нам надо покинуть это место, прежде чем драконы — или что-то другое — найдут нас.

Услышав упоминание о себе, Темный Конь собрался с силами. Он смотрел не на Геррода, а на тех, что готовились в путь.

— И куда ты направишься, Геррод? — спросила Шарисса, желая, по крайней мере, узнать хоть это.

Он предпочел не отвечать на вопрос, сказав только:

— У меня есть одна мысль. — Чародей поднял на прощание руку. — Удачи тебе, Шарисса. Я всегда буду помнить о тебе и о твоем отце.

— Время пришло! — объявил вечноживущий. — Это будет наша единственная возможность, так что приготовьтесь!

Шарисса взяла Фонона за руку, а другой притянула к себе ушедшего в себя Баракаса. Они с эльфом обменялись улыбками, но затем волшебница обернулась, чтобы в последний раз посмотреть на Геррода. Чародей уже исчез.

— Гер… — начала она.

Мир мигнул и исчез — и так же моментально возник снова.

— Мы на месте, — объявил очень утомленный голос. — Мне жаль. Это лучшее, что я мог сделать.

— Где мы? — Шарисса не узнавала местность, но она не знала совершенно ничего о многих — слишком многих — частях другого континента.

Фонон поднял голову.

— Солнце заметно переместилось. Прошло больше трети дня. — Тон эльфа говорил о его восхищении могуществом вечноживущего. — Мы преодолели порядочное расстояние!

— Это… это континент, на котором… на котором ваш народ создал свою колонию, Шарисса. Я сожалею, что я… я не могу перенести вас туда, но это, наверное, и к лучшему. У меня нет никакого желания видеть их снова. — Он поднялся на ноги, его тело колебалось от легкого ветерка. — Теперь уходить пора мне.

— Только не ты! — Должна ли она была потерять всех — теперь, когда оказалась почти что дома?

— Мне жаль оставлять вас в этом непростом положении, но мои силы на пределе. Я должен уйти, Шарисса. — Призрачный скакун опустил голову в подобии поклона. — Я должен восстановить себя, а это невозможно сделать в вашем мире.

— Когда ты вернешься?

Вечноживущий не хотел отвечать, но, увидя ее лицо, сдался.

— Не думаю, что в течение твоей жизни. Даже, подозреваю, не при жизни твоих внуков.

Внезапно лес показался очень угрюмым и темным местом.

— Отец будет расстроен из-за этого. Ты только что возвратился в его жизнь.

Громкий вздох.

— Мне будет не хватать вас обоих. Передай ему мою благодарность за его поучения и его дружбу. Я буду лелеять воспоминания и о том и о другом, а пока займусь своим исцелением.

— Ты непременно вернешься?

— Когда-нибудь. До свидания.

Шарисса моргнула. Темный Конь исчез. Повинуясь внезапному порыву, она потянулась к Фонону.

— Но ты же не покинешь меня сейчас, ведь так?

— Едва ли. Меня пришлось бы оттаскивать силой.

Волшебница, нахмурясь, снова изучала окружающую местность.

— Я все еще не знаю, где мы. — Ветер забросил волосы ей в лицо. Она отодвинула их и добавила:

— Мы могли оказаться на дальней стороне континента.

Фонон прищурился, глядя на запад.

— Отсюда виден холм, который выделяется среди других, находящихся в том же направлении. Если мы поднимемся на него, откроется вид вдаль.

— Подняться на него? — У Шариссы, казалось, не хватало сил и на то, чтобы дышать, не говоря уже о том, чтобы взбираться на холм.

— Мы пойдем к нему и поднимемся на него. Как мне ни жаль это говорить, нам придется это сделать — если только у тебя нет желания и силы телепортировать нас туда. Мне думается, мои собственные возможности в настоящее время несколько сомнительны.