Я наполняю стакан и закрываю крышкой. Его пальцы слегка касаются моих, когда Дэмиен берет его, и миллион бабочек оживают в моем животе. О Боже. У меня даже немного кружится голова. Просто смешно. Нужно взять себя в руки.

«Просто пробей кофе, забери деньги и позволь ему уйти, пока ты окончательно не опозорилась».

— Славные ушки, — замечает Дэмиен, когда принимаюсь пробивать кофе.

Я замираю.

Что? Что не так с моими ушами? Я резко втягиваю воздух, когда мои руки инстинктивно поднимаются, чтобы нащупать мочки ушей.

Он указывает на мою макушку. — Твой, э-э… костюм.

— Ой! — Я смеюсь и качаю головой, понимая, что он говорит об ободке с кошачьими ушками. Клянусь, обычно я не такая легкомысленная. Моя неспособность функционировать полностью зависит от присутствия Дэмиена. — Соседка по комнате заставила меня их надеть. Она сказала, что это меньшее, что я могу сделать.

— Они милые.

Мое сердце колотится. Я знаю, знаю. Он не сказал, что я симпатичная. Но все же. Слово «милые» слетело с губ Дэмиена Кокса, когда он смотрел на меня.

— Спасибо, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — С тебя два двадцать пять доллара за кофе.

Он достает кредитку и прикладывает ее к терминалу. — Итак, ты идешь на вечеринку в особняк с привидениями сегодня вечером?

— Оу, нет. Вряд ли. — Знаю, о чем он говорит, все говорят об этом, но у меня абсолютно нулевой интерес к вечеринкам. Особенно к вечеринке в честь Хэллоуина, которую местные считают поводом для лишних трат.

— Понятно, но тебе следует туда пойти.

Мне следует туда пойти?

Дэмиен Кокс хочет, чтобы я пошла на вечеринку? Нет. Невозможно. Уверена, он говорит просто… из вежливости.

Да. Потому что так делают чрезвычайно горячие парни…

— Я подумаю, — отвечаю.

— Отлично. Надеюсь увидеть тебя там, — говорит он, а затем уходит, оставляя меня в оцепенении.

***

Осенний воздух приятно холодит кожу, когда иду из кофейни в свою квартиру в нескольких кварталах отсюда. Не могу удержаться от улыбки, глядя на всех этих маленьких призраков, вампиров и супергероев, бегающих туда-сюда по тротуарам с ведерками конфет, а их родители следуют за ними по пятам.

В их возрасте Хэллоуин — веселый праздник. Но, став взрослой, я потеряла всякий интерес к переодеванию, особенно, когда кажется, что все костюмы на свете обтягивающие, короткие и хлипкие.

Сомневаюсь, что большинство костюмов вообще смогли бы вместить мои бедра и грудь.

Когда поднимаюсь по лестнице в свою квартиру, мне хочется только налить немного вина и побаловать себя приятной теплой ванной. Божественный способ провести Хэллоуин. Конечно, было бы здорово снова увидеть Дэмиена, но что бы я сделала, если бы увидела его на вечеринке?

Снова бы стушевалась?

Нет, спасибо.

Я открываю дверь и захожу. Не успеваю снять обувь, как Лейкен, моя соседка, зовет меня.

— Марни? — зовет она. — Слава богу, ты дома. Иди сюда! Мне нужна твоя помощь!

Я бросаю свою сумку на пол и просовываю голову через дверь в ее спальню. — Что случилось? Все… эм, Лейкен?

Я склоняю голову набок, пытаясь разобраться в ситуации. Лейкен стоит посреди спальни в нижнем белье, ее руки подняты в воздухе, а то, что может быть или не быть юбкой, прикрывает подругу от подмышек до запястий. Я не вижу ее лица, но слышу, как она тяжело дышит, борясь с тканью.

— Знаю, знаю, — фыркает она. — Просто помоги мне выбраться из этой чертовой штуковины, пожалуйста! Сними это!

— Эм… мне потянуть вверх или вниз? — спрашиваю, осторожно придвигаясь немного ближе, делая все возможное, чтобы не стоять у нее на пути, пока она изгибается, как те надувные человечки на ветру возле автомобильных салонов. — Лейкен, ты порвешь это, если не будешь стоять спокойно хоть секунду.

— Потяни вверх, — говорит она. — Вариантов нет, она не надевается через мою грудь.

Она права. Я дергаю и вздрагиваю, когда слышу узнаваемый звук рвущейся ткани. — Почему ты пытаешься надеть юбку через голову?

— Это топ! Юбка короче. И узкая.

Я делаю еще один рывок, и неподатливая ткань, наконец, сдается, отбрасывая нас в разные стороны. В моих руках остается горсть темно-синего материала.

Лейкен плюхается на кровать и вздыхает, глядя на разорванный кусок ткани в моей руке. — Черт. Вот тебе и костюм.

— Кем ты вообще должна была быть?

— Стюардессой.