Иосиф Виссарионович оказался мужчиной крепкой здоровья, упал не сразу, а только после третьей вспышки из «нагана». Только она отправила его на мостовую, а под телом стала растекаться красная лужа.

Короче, гвозди бы делать из этих людей!

Думал ли я сейчас о том, что меня историю, сожалел ли — даже не знаю, что сказать! Голова была занята совершенно другими вещами.

Кто-то истошно закричал, крик подхватили другие. Началась паника, игравшая мне на руку. Так будет легче скрыться.

Теперь я знал, кто будет меня останавливать. Та женщина, что катала по моему двору коляску — теперь на ней была военная форма, перешитая солдатская шинель, перетянутая портупей, фуражка, длинная юбка и начищенные до блеска сапожки.

Будь на моём месте кто-то другой, не обладающий профессиональной памятью на лица, вряд ли бы опознал её в этой уверенной в себе командирше.

Всё это время она держалась с одной стороны неподалёку от меня, а с другой — так, чтобы я её не видел: то и дело пряталась за людьми или столбами. И сначала я скорее почувствовал её, чем заметил.

— Стоять! — заорала она.

Сейчас эта тварь откроет огонь, ей плевать, что рядом обычные люди, что кого-то может зацепить и не приведи господь намертво. Она выполняла приказ и была готова выполнить его любой ценой.

Я резко вильнул, потом развернулся и выскочил ей наперерез, не давая времени опомниться. Резкий удар в челюсть — ненавижу бить женщин, но сейчас было не до джентльменства, я выводил из строя заряженного по мою душу киллера.

Дама в форме разом потеряла сознание, я подхватил её, не давая упасть, опустил на мостовую и забрал из ослабевшей руки револьвер. Пригодится.

Мог ли я её убить? Да легче простого, рубанул бы ребром ладони по горлу и всё, на этом жизнь этой пташки бы прекратилось, но пока стоило избегать лишних жертв. Хватит с меня и одного товарища Сталина.

А теперь ходу на вокзал к дачному поезду, пока не нашёлся кто-то способный отдавать приказы, в том числе отрезающие мои пути к отступлению.

И снова впрыск бешенного количества адреналина в и без того взбудораженный организм. Всё лицо и даже кончики ушей пылали от прихлынувшей крови, сердце заходилось в яростном приступе.

Э-э-х! Хорошо!

Я поставил наверное мировой рекорд по бегу с препятствиями. Если за мной шёл кто-то ещё, кроме дамочки в форме, ему оставалось лишь сокрушённо сплюнуть, выматериться и повернуть обратно с докладом начальству.

Вокзал жил своей, если можно так сказать — спокойной жизнью. Никто даже не подозревал, что произошло на Красной площади. Я отстоял очередь в кассе, за это время мимо прошли несколько милицейских нарядов, и ни у одного я не вызвал даже малейшего любопытства. Люди в толпе говорили о чём угодно, только не о покушении на Сталина. Это тебе не век Интернета, когда новости разлетаются за секунды. Потребуется как минимум несколько часов.

Купив билет, отправился в переполненный зал ожидания, а через сорок минут уже трясся в забитом битком вагоне пригородного состава.

Я знал, что ничего хорошего на даче Неймана меня не ждёт, но именно так надо было поступить по разработанному нами сценарию.

Поезд прибыл на станцию. Я вышел на перрон, затерявшись в толпе пассажиров. Сомневаюсь, что меня могли тут встречать люди Радека, но предосторожность никогда не бывает излишней.

Для подстраховки взялся помогать немолодой женщине, прихватил её здоровенный баул и поставил на плечи так, чтобы спрятать за ним лицо. Теперь опознать меня будет гораздо сложнее.

Пока нёс вещи до её дома, несколько раз проверился — за нами никто не шёл. Вот и ладушки.

Женщина пыталась расплатиться со мной какой-то мелочью, но я улыбнулся и сказал, что тимуровец. Само собой, шутки она не поняла, удивлённо посмотрела на меня, но больше попыток всучить мне деньги не делала.

Особнячок Неймана найти было нетрудно, он выделялся среди остальных строений.

Возле забора стоял знакомый автомобиль — на нём меня катали от Патриарших и обратно. И шофёр был всё тот же, только на сей раз он дремал, уронив голову на руль.

Я подошёл к машине, потрогал капот — он был ещё тёплый. Видимо мчали на всех парах из Москвы, когда узнали, что я сумел удрать после покушения на Сталина, и у их киллерши не получилось засадить в меня пулю.

Теперь эта дача — единственное место, где я появлюсь со стопроцентной гарантией, наверняка здесь уже вовсю идут приготовления к встрече.