– А что не так с твоим настроением? – спросил тот парень, что хотел поговорить с Освальдом. Он размахивал ароматической палочкой, а глаза его потускнели, как у загипнотизированного. – По-моему, с ним все в порядке. Сделай это, Соланж. Вызови нам кого-нибудь.

– Духам не нравится, когда над ними смеются.

Соланж глотнула вина, не отводя взгляда от свечи. Уэс даже издали разглядел, как пламя слабо колыхнулось, и по спине у него пробежал внезапный холодок. Точно такой же, какой он ощутил, когда впервые посмотрел в глаза Соланж в президентском номере «Лас-Вегас Хилтон» почти год назад.

– Придумал, дорогуша, – сказал с лисьей улыбкой худощавый юноша, сидевший слева от Соланж. Это был Мартин Блю, британский молодой гений, который три года назад спродюсировал для «Уорнер» первый комедийный альбом Уэса. – Наколдуй нам этого… как же его звали?.. Кронстина. Орлона Кронстина.

Старлетка Эн-би-си – Мисси как-то-там, фамилии Уэс не помнил – нервно рассмеялась. За столом на миг установилась тишина, а вечеринка продолжала вихриться вокруг собравшейся здесь компании. Уэсу показалось, что все они теперь выглядели испуганно, за исключением переставшей улыбаться Соланж.

«Пришло время спасать ее задницу», – подумал Уэс и шагнул в круг отбрасываемого свечой света.

– Что тут у вас? – спросил он немного невнятно. – Рассказы о привидениях? Сегодня еще не Хеллоуин, детишки.

– Привет, Уэс, – сказал Мартин Блю. – Мы пытаемся уговорить твою подружку наколдовать нам…

– Я не колдую, – мягко возразила Соланж.

– Ага, я слышал всю эту чепуху. – Уэс плюхнулся на диван и потянулся. – Если тебе, Мартин, невтерпеж поговорить с Кронстином, так поднимись к той маленькой крепости, которую он построил, и позови его. Скорее всего, он выплывет к тебе с головой под мышкой.

– Ой, не надо! – Мисси заерзала по дивану. – Это не тот старый актер, который…

– Актер фильмов ужасов, – поправил ее Уэс. – Снялся примерно в сотне картин. По крайней мере, их хватило, чтобы разбогатеть. Некоторые до сих пор крутят в «Кричер-фичерсе» [26] .

– А что с ним случилось? – спросила Мисси и посмотрела сначала на Мартина и Соланж, а потом снова на Уэса.

– Кронстин познакомился в Европе с девушкой из богатой семьи и женился на ней. Потом выяснилось, что у нее рак, лейкемия или что-то вроде того. После смерти жены он слегка тронулся умом и потратил остатки ее денег на то, чтобы перевезти из Европы этот замок. Спустя десять или одиннадцать лет какие-то люди раздели старину Кронстина догола, истязали горящими сигаретами и раскаленной кочергой, а затем, прикончив его, повесили труп на люстре. Ах да, те, кто это сделал, отпилили Кронстину голову ржавой ножовкой и, уходя, забрали ее с собой. Одна из тех легенд Голливуда, которая непременно заставит тебя, моя дорогая, купить электрический забор или пару сторожевых собак.

Мисси вздрогнула, и сидевший рядом с ней парень, тот, что размахивал ароматической палочкой, взял ее за руку.

– Теперь вы поняли? – спросил Уэс, оценивающе оглядывая всю компанию. – В этом городе хватает Тараканов, свихнувшихся убийц, и кое-кто из них был бы только рад побегать здесь, в Бель-Эйре, с мачете или ледорубом. Рано или поздно каждому из нас, знаменитостей, придется отгородиться ото всех стеной.

– Ты нарочно меня пугаешь. Это ведь все неправда – про Кронстина… про его голову.

– Сущая правда, дорогуша, – подтвердил Мартин с любезной улыбкой и обернулся к Соланж, водившей пальцем над пламенем. – Давай послушаем Орлона. Если, конечно, ты сможешь, если ты действительно медиум.

– Перестань, – сказал Уэс. – Это вечеринка, а не чертов сеанс.

– О, сеансы могут быть такими забавными. И такими познавательными. Возможно, Орлон расскажет нам, кто такой Таракан. Ведь призраки все видят, правильно? – Он бросил взгляд на свой золотой «Ролекс». – Две минуты до полуночи. Колдовской час.

– Засунь свою голову себе в задницу, Мартин, – с кислым видом проговорил Уэс, но, оглянувшись на Соланж, заметил, что та напряженно смотрит куда-то сквозь него.

– Ни к чему вызывать того, кто уже здесь, – прошептала Соланж.

– А? Что она сказала?

Мартин подался вперед, но Соланж целую минуту или около того хранила молчание. Наконец она тихим шепотом проговорила:

– Ты дурак, Мартин. Ты рвешься поиграть с тем, что выше твоего понимания. Духи все видят и все знают, и они всегда здесь – в тени свечи, в центре ее пламени, растворяясь в воздухе, словно дым. Они всегда стремятся прорвать границу и поговорить с теми, кто на этой стороне. Хотя нам часто и не нравится то, что они говорят.

Она обратила всю силу своего взгляда на Мартина Блю.

– Хорошо, – сказал он, но более высоким тоном, чем обычно. – Чего же мы тогда ждем? Давайте узнаем, кто такой Таракан, а? Или хотя бы что случилось с головой мистера Кронстина.

Соланж посмотрела на Уэса из-под отяжелевших век.

– Очень хорошо, – тихо проговорила она. – Уэс, ты не мог бы сесть рядом и помочь мне управляться с планшеткой?

– Давай лучше я? – тут же попросил Мартин. – Мне рассказывали, что ты способна на такое, но… я хочу убедиться, что это не надувательство. Без обид, конечно, дорогуша.