– Я предпочитаю более простые моменты, вытекающие из вашего сообщения, – сказал Пуаро.

– А именно?

– Парики. Четыре парика.

– Ну, – промолвила миссис Оливер, – мне это тоже показалось интересным, хотя не знаю почему. Вроде бы это ничего не значит. То же касается и версии с душевной болезнью. Всегда есть люди, которых держат в сумасшедшем доме, потому что они убили своего или чужого ребенка без всякой причины. Не понимаю, почему генералу и леди Рейвенскрофт могло понадобиться убивать себя из-за этого.

– Если только таким душевнобольным не был один из них, – заметил Пуаро.

– Вы имеете в виду, что генерал Рейвенскрофт мог убить ребенка – возможно, незаконнорожденного ребенка жены или своего собственного? По-моему, это чересчур мелодраматично. Или, может быть, леди Рейвенскрофт убила своего ребенка или ребенка мужа.

– Едва ли, – отозвался Пуаро. – Обычно люди таковы, какими кажутся.

– Вы хотите сказать...

– Они казались счастливой и дружной парой. Вроде бы у них не было никаких серьезных заболеваний, если не считать предположений об операции и поездке в Лондон для консультации с медицинским авторитетом по поводу рака, лейкемии или чего-то столь же фатального. Все это, конечно, возможно, но не слишком вероятно. По какой-то причине эти двое не захотели больше жить. По какой же?

– Я знала одну пару во время Второй мировой войны, – сказала миссис Оливер. – Они не сомневались, что немцы высадятся в Англии, и решили покончить с собой, если это произойдет. Я говорила им, что это очень глупо, но они заявляли, что в таком случае не смогут продолжать жить. Мне до сих пор это кажется глупостью. Нужно иметь мужество жить при любых обстоятельствах. От вашей смерти никому не станет лучше. Интересно...

– Что – интересно?

– Когда я это сказала, то внезапно подумала: «Что, если от смерти генерала и леди Рейвенскрофт кому-то стало лучше?»

– Вы имеете в виду, что кто-то унаследовал их деньги?

– Ну, нечто менее очевидное. Возможно, кто-то получил шанс преуспеть. Или в жизни Рейвенскрофтов было нечто такое, о чем ни в коем случае не следовало знать их детям.

Пуаро вздохнул:

– Вся беда в том, что вы чаще думаете о том, что могло произойти. Вы подаете мне идеи – возможные идеи, но хорошо, если бы они при этом были еще и вероятными. Почему была необходима смерть этих двух человек? Судя по всему, они не были серьезно больны или несчастливы. Тогда почему же они отправились погожим вечером на прогулку к утесу, взяв с собой собаку?..

– Какое отношение имеет к этому собака? – осведомилась миссис Оливер.

– Просто меня заинтересовало, взяли они собаку или она сама побежала за ними. Каким образом собака вписывается в картину происшедшего?

– Полагаю, таким же, как парики, – ответила миссис Оливер. – Всего лишь еще одна вещь, которая вроде бы не имеет смысла и которую вы не можете объяснить. Один из моих «слонов» говорил, что собака любила леди Рейвенскрофт, а другой – что она кусала ее.

– Вечно одно и то же, – снова вздохнул Пуаро. – Хочется побольше узнать о людях, которых отделяет от нас пропасть лет.

– Один или два раза вам это удавалось, – заметила миссис Оливер. – Помните художника, которого застрелили или отравили? Вы раскрыли, кто это сделал, хотя не знали ни его, ни его жену.

– Да, но я узнал о них от других людей, которые там присутствовали.

– Ну, именно это я и пытаюсь сделать, – сказала миссис Оливер, – только я никак не могу подобраться к тому, кто знает хоть что-то существенное. По-вашему, мы должны бросить это дело?

– По-моему, это было бы весьма разумно, – ответил Пуаро, – но бывают моменты, когда никто не желает быть разумным, а хочет узнать как можно больше. Теперь меня обуял интерес к этой симпатичной паре с двумя приятными детьми. Полагаю, дети действительно приятные?

– Мальчика я не знаю, – отозвалась миссис Оливер. – Не думаю, чтобы когда-нибудь его встречала. Хотите познакомиться с моей крестницей? Я могла бы прислать ее к вам.

– Да, пожалуй, мне хотелось бы на нее взглянуть. Не исключено, что она не захочет приходить ко мне, но встречу как-нибудь можно организовать – она может оказаться интересной. Но я бы взглянул на кое-кого еще.

– На кого же?

– На вашу назойливую приятельницу, с которой вы познакомились на приеме.

– Никакая она не приятельница, – возразила миссис Оливер. – Просто подошла и заговорила со мной – вот и все.

– Я бы хотел выяснить, почему она так стремится разузнать об этом.

– Да, это могло бы принести пользу. – Миссис Оливер вздохнула. – Как бы то ни было, мне пора отдохнуть от слонов. Старая няня, о которой я вам рассказывала, упомянула, что слоны ничего не забывают. Эта глупая фраза начинает меня преследовать. Теперь ваша очередь искать «слонов».

– А чем займетесь вы?

– Ну, я могла бы для разнообразия поискать лебедей.

– Mon Dieu [32] , при чем тут лебеди?