— Ну, что еще выкинул твой «мамонт»? — спрашивал он иногда.

И я охотно делился с приятелем курьезными новостями. Я даже испытывал удовольствие, злословя по адресу Котса.

Теперь мне было стыдно за то, что я кичился своим училищным «поплавком». Я понял, что не умею разбираться в людях, сужу о них поспешно, цепляясь за незначительные поступки. А ведь человек куда сложнее, чем торпедный автомат стрельбы или счетчик минных интервалов! Я решил сделать из своего открытия самые серьезные выводы.

«Детской непосредственностью своей Олежка иногда вгоняет меня в краску.

— Дядя Саша, — спросил как-то он, — теперь вы будете моим папой?

Хорошо еще, что Алена была на кухне и не слышала нашего разговора.

— А ты хочешь, чтобы я стал твоим папой? — вопросом на вопрос ответил я.

— Вы — хороший, — сказал малыш, посмотрев на меня удивительно серьезным взглядом...»

Пережитая вместе опасность сближает людей. Потому Кострова ничуть не удивляет неожиданная просьба мичмана Тятько.

— Отдайте мне матроса Лапина, товарищ командир, — говорит боцман. — Вин у ракетчиков все равно за штатом, а я из хлопца зроблю классного рулевого!

— А вы спрашивали, захочет ли он в рулевые?

— Так я ж уговорю, было б дозволение ваше.

— Не думаю, боцман, — качает головой Костров.

Он-то знает, с каким увлечением работает Генька над защитным реле от случайных прыжков напряжения. Они с Кедриным решили усовершенствовать схему, чтобы исключить возможность аварии, подобно недавней. А постановка Геньки на штат — дело ближайших дней, сразу после сдачи им зачетов на управление боевым постом.

Кострова иногда подмывает спросить у него про Ольгу. Как живет она теперь, исполнилась ли ее мечта о собственном домике с палисадником возле окон? Только не стоит ворошить прошлое. Вот и Генька это понимает, ни разу не заикнулся он о сестре, хотя наверняка с ней переписывается.

За мужество, проявленное во время боры, Костров одним приказом снял с Геньки все взыскания. А еще через пару недель в командирскую каюту заглянул сияющий замполит:

— Вы знаете, товарищ командир, Лапин подал заявление в комсомол!

— Ну и что? — маскируя невозмутимостью свое волнение, ответил Костров. — Надо принимать, чтобы ликвидировать беспартийную прослойку.

— Примем, в первом же походе соберем комсомольцев. Но это еще не все. Когда я спросил Лапина о его дальнейших планах, вы знаете, что он мне ответил? Хочу, говорит, поступать в военно-морское училище!

— Значит, получит флот толкового офицера. — В душе Костров был чуточку раздосадован, что со Столяровым, а не с ним поделился замыслами Генька. Ведь первым обо всем должен узнавать командир. Но тут же отогнал прочь мелочную ревность. — Кто дает Лапину рекомендации?

— Старшина Кедрин и матрос Рябовол из стартовой команды, — отвечает Столяров.

— Ясно. Станем стопроцентным коммунистическим экипажем, и спрашивать с нас будут больше.

— Пора брать курс на отличный корабль!

— Не рановато ли, замполит?

— В самый раз, товарищ командир.

— Надо хорошенько все взвесить, Николай Артемьевич, — перешел на неофициальный тон Костров. — Дело очень серьезное, не всякому сложившемуся экипажу под силу, а мы еще без году неделю вместе плаваем. Взять обязательство — для этого много ума не треба, как говорит боцман Тятько, а вот чтобы их выполнить, надо пошевелить мозгой...

— Штурманскую БЧ можно хоть сегодня отличной объявлять, — решительно загибает пальцы Столяров.— Радиотехническую службу так же. Только с механиками и ракетчиками придется поработать.

— Ну что ж, Николай Артемьевич, давайте посоветуемся с офицерами, с партийным и комсомольским активом.

— Согласен, товарищ командир.

В тот день у Кострова состоялся еще один разговор, но уже в кабинете контр-адмирала Мирского.

— Так! — воскликнул адмирал, пробежав глазами рапорт. — Значит, предлагаете поменять вас с Левченко местами?

— Если нет другого выхода, товарищ адмирал.

— Похвальное благородство с вашей стороны, Костров, только выглядит оно мальчишеской бравадой.

— Я вам уже говорил, что мы с Левченко однокашники по училищу и по возрасту одногодки. Подготовлен он не хуже, а может, даже лучше меня. Почему я должен быть командиром, а он старпомом?

— Любопытная логика! — неожиданно улыбается Мирский. — То же самое я могу сказать о командующем флотом. И мы с ним одного, предвоенного выпуска. Я у него даже отделенным был.