Научил, блин, на свою голову.

— Не могу не согласиться с коллегой, — сказал Иствуд. — В чём вообще дело?

— Дело, пацаны, в том, что после обновления проект, видимо, вывели на новый уровень публичности, — проворчал я. — И всякие имельцы прав поспешили протянуть лапы. Такая вот херня. Сдохнешь — и то от юридической маеты никуда не деться.

— Хочешь сказать, мы не можем публично исполнять чужих песен? — уточнил Иствуд.

— Какие-то можем, какие-то нет, — поморщился я. — Но делать ставку на такие возможности я уже, безусловно, не стану. Понятия не имею, каким раком-боком эта братия собирается монетизировать исполнение песен здесь, и разбираться не хочу. Нам нужен авторский материал, и я над этим работаю вот прям сейчас.

— Стихи пишешь? — спросил Рома.

— Лучше. Вербую поэта.

— Серьёзно?

— Какая уж тут серьёзность...

К столику робко приблизился незаметный сутулый паренёк в очёчках.

— Здравствуйте, я...

— Чё те надо, задротина? — быканул на него Рома, едва взглянув. — Пшёл отсюда.

— Э, тс! — погрозил я Роме пальцем. — Ты не гони, это наш поэт. Вейдер, друг, садись, чё ты стоишь, как оттраханный.

— Я, простите, не поэт, — промямлил Вейдер, присаживаясь ближе ко мне. — Я, как бы это... прозаик...

— Про каких ещё, нах*й, заек?! — рявкнул Рома.

Вейдер высрал тонну кирпичей и замолчал.

— Не обращай внимания, — похлопал я его по плечу. — Это Ромыч, он шуткует так. У нас тут у каждого своё чувство юмора. Я про пидарасов глумлюсь, Рома наезжает, а Иствуд — Иствуд сразу ствол достаёт. Но это он тож невсерьёз, не парься. На вот, поглотай, — и я подвинул Вейдеру недопитую кружку Даймонда.

Тут к нам, наконец, подбежала официантка.

— Виски, — приказал Иствуд. — Двойной.

— Соку, ёп, — буркнул Рома. — Вишнёвого.

Роме ещё только предстояло апнуться до двадцати одного года. Собственная молодость и невозможность налюбить систему его дико раздражали.

Вейдер молча вцепился в кружку и переводил затравленный взгляд с одного лица на другое. Решив немного его успокоить, Иствуд достал револьвер и положил на стол. Вейдер начал дрожать — это из него выходил стресс.

— Такая тема, Вейдер, — сказал я. — Нам песни нужны. Много. Но ты сначала хотя бы одну напиши, мы поглядим. Про что, спросишь ты? Да по барабану. Главное — чтобы в ритм ложилось. У нас, вишь ли, программа отрепетированная, только тексты надо заменить. Твой экзамен будет — на размер «Звезды по имени солнце». Только сразу предупреждаю: напишешь про «п**ду по имени яйца» — придушу портянками. Без вот этого вот, что ты любишь! Нормальное что-нибудь сделай.

— Но я...

— Слышь, ты не понял чё-то? — перебил Рома.

— Я...

Иствуд положил руку на револьвер. Вейдер тяжело сглотнул.

— Ты выпей, — посоветовал я. — Полезно.

Вейдер послушно приложился к кружке. Пил он, или просто целовал пиво, прячась за ним от суровой действительности — этого я уж сказать не мог.

— Ваш заказ, господа! — пропела официантка. Поставила на столик бокал с соком и стакан с виски. Или наоборот.

— Я никогда не писал стихов! — заорал Вейдер, долбанув кружкой по столу. — Я не умею! У меня таланта нет!

— Пф! — фыркнул я. — Разблокируй, прокачай, делов-то.

— Вы меня неправильно поняли. Характеристика Талант у меня есть, но я использую его для написания художественной прозы...

— Вейдер, ты мне мозги еб*шь, или что? — начал немного сердиться я. — Разблокируй навык «поэт». В чём вообще проблема?

— В том, что я не понимаю, почему этим должен заниматься я!

— Потому что мы тебе вломим, если не напишешь, — пояснил Рома.

— Берите пример с этого юноши, сэр, — подхватил Иствуд. — Когда он только попал сюда, он даже не умел...

Иствуд не успел договорить. Рома вскочил, призвал меч из инвентаря и одним ударом снёс ковбою башку вместе со шляпой.

Вейдер тоненько заверещал.

— Ненавижу, б**дь, аниме, — прошипел Рома, глядя на исчезающие останки Иствуда.

— Ну, в общем, Вейдер, ты песенку-то напиши, — сказал я, как ни в чём не бывало. — Я завтра зайду.

— Д-да, я — конечно, я...

— А завтра — это когда я проснусь. У меня свой календарь, Вейдер. Я вот сейчас нахерачился — спать лягу.

— А во-сколько вы п-п-проснётесь? — пролепетал Вейдер.

— А это — никому не известно и никого, кроме меня, не касается, — сказал я. — Может, я уже проснулся.

Издав громкий вопль, Вейдер вскочил, опрокинул на себя пиво и выбежал из «Апельсина». Проводив его взглядом, Рома сел на место. С недовольным видом подобрал выпавший из Иствуда мешочек золота. Посмотрел на меня:

— А с Даймондом-то о чём тёрли?

— Хм... — задумался я.

Насчёт конфуза Даймонда знали только двое — я и Иствуд. Ну, ещё Экси, но оно не считается. Я его уже неделю не видел, с того приснопамятного концерта. Пока что расширять круг посвящённых было ни к чему.