— Если что-то не так, то звони, — коротко и сухо бросает уже с порога.

Муж уходит, плотно прикрыв двери, и вроде бы я теперь должна испытать облегчение, но ничего такого не чувствую.

Только одиночество и чувство вины.

Решаю для самой себя, что больше не допущу своих вспышек гнева в нашу жизнь. Андрей за последние сутки их точно не заслужил.

Поэтому, когда часа через четыре он возвращается, я с улыбкой и радостной новостью встречаю его.

— Я решила, как назову дочь, — буквально с порога моей палаты огорошиваю Царёва. — Андреа.

Он спотыкается на ровном полу и глухо матерится себе под нос, оглядываясь при этом на колыбельную, где спит малышка.

Наверное, это его от радости так приложило.

— В честь тебя, — дополняю своё принятое час назад решение фактами на тот случай, если он вдруг сам не догадается. — Ты нам так помог.

— Надеюсь, ты ещё официально никуда это имя не подала?

Андрей не улыбается, и вообще-то вид у него какой-то пришибленный. То, что мужчина устал, это я и так понимаю, но вот какое-то беспокойство в глазах… настораживает.

— Нет, конечно. Вдруг ты против связи имени малышки и своего.

— Я против.

Глава 21

Андрей

Мир вокруг меня как-то неузнаваемо изменился, накренился и завертелся по новой оси, но, по сути, поменялся только я.

Рождение нового человека не могло не оставить во мне след. Глубокий. И эти моменты: когда впервые его взяла на руки мама, как впервые он прижался к материнской груди и даже этот зовущий плач из кроватки.

Я смело ринулся и едва не струсил, когда мои грубые пальцы коснулись этого пищащего комка. Наверное, только в этот миг меня полностью накрыло осознание, что Чупакабра — не игрушка, а живой человек.

Я нёс мою личинку к Азалии, едва скрывая дрожь в своём теле, и с чувством выполненного вселенского долга передавал её в заботливые руки матери. Можно, кажется, выдохнуть.

В отличие от меня, нервного, Лисичка уверенно справлялась с ролью мамы и даже на меня успевала зубки скалить, поэтому я свалил к чертям собачьим.

И зря!

Лучше бы я пропустил эту ебучую конференцию. Там сразу всё пошло через задницу бабуина. А ведь у меня даже уважительная причина на пропуск имелась — роды.

Пресса. Много недолюдей с горящими глазами и с одним вопросом: мой ли это ребёнок?

Нет, этих личностей не интересуют я и мой бой завтра или хотя бы как прошли роды и на кого похож ребёнок, им надо крови. И чем больше, тем слаще им станет. Упыри хуевы!

Я рычал в микрофоны, а тренер спасал наши задницы. В конце приполз мой менеджер, и я наделся, что Марат, как обычно, заткнёт им все глотки, чтобы у меня не было жгучего желания сделать это вместо него.

— На сегодня конференция закончена. Все вопросы по возможному отцовству Царёва и его неожиданному пополнению можно будет задать уже на следующей дополнительной конференции по завершении тура.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не заорать в голос.

Какая к хуям дополнительная конференция?! Я вообще хочу сразу улететь домой, где, кстати, ещё нихрена не готово к приезду Чупакабры.

С каменной мордой поднимаюсь из-за стола, на автомате жму руки представителям моего соперника и ему самому и спешу за кулисы этого театра.

— Марат, что за хуйня? — холодно выдыхаю я, пытаясь отморозиться и не въебать менеджеру за этот произвол сразу.

— Это просто пиар-ход. Выдохни. Я долго думал, как использовать твою шлюшку с её ребёнком, и вот теперь всё как по маслу. Я слил инфу куда надо, и теперь все СМИ наши, Царёв. Ты звезда эфиров.

Я ничего ему не отвечаю. Голосом. Просто укладываю в один удар в его челюсть на пол без сознания. И сожалею только о последнем факте, так как ещё хотел сказать, что именно о нём думаю.

— Васильич, пожалуйста, передай этой гниде, когда очухается, что он уволен. И мне срочно нужен новый менеджер.

Мой тренер только кивает. И эта любовь к молчанию — это теперь моё любимое его качество.

А мне предстоит задание покруче. Сообщить Азалии, что теперь у нас тихо и тайно не получится.

Нам сейчас внимание прессы вообще ни в одно место не упёрлось, чтобы лишний раз не напоминать Адаму о существовании Лии и ребёнка.

Следующая догадка настолько неприятная, что от чувства грядущего дерьма в животе завязывается узел.