Пришёл себя я снова в пыточной. На этот раз использовали очень мощный ток. Чего от меня пытались добиться, я так и не понял. Слух отбило самым первым. Он на какие-то мгновения восстанавливался, но потом снова пропадал. Окунали в кислоту, снова травили. Сплошной круговорот боли.

Вновь в себя я пришёл в новой «комнате», теперь напротив меня была решётка, напротив стояло несколько бойцов, вооружённых автоматами. Стоило мне зашевелиться, как они тут же прицелились в меня, один что-то рявкнул, но я не понял.

Я сидел, наверное, несколько суток. Еду теперь давали мне только через эту решётку. Он была, к слову, толстая, хорошо проваренная. Но меня к ней даже близко не подпускали. Стоило мне приблизиться к ней хоть на шаг, как тут же в меня посылали очередь разрывных пуль. Один раз подконтрольное вещество снизилось практически до критически низкого уровня. Было очень тяжело держать себя в руках.

— Почему мне сменили камеру? — я уже не понимал, сколько прошло суток, потому что меня еще несколько десятков раз посылали на пытки, вырубая работу чипу и моего регенерирующего вещества.

— Не достоин той, — буркнул один из стрелков, прицелившись в меня. — И вообще заткнись, мусору слово не давали. Просто сиди тут, пока ты не понадобишься и к тебе не придут.

— Даже к нужнику не сходить? — с усмешкой спросил я, а потом на миг мир выключился.

Попытка восстановления целостности № 1… Успех. Восстановлены базовые функции центральной нервной системы… восстановление нормальной работы центральной нервной системы… восстановление нормального потока сознания… восстановление управления центральной нервной системы организмом.

Запуск!

После этого мне как-то не хотелось общаться с моими охранниками. Не особо приятно, когда голову простреливают насквозь. Причём реально насквозь. Вроде одна пуля, вроде разрывная, но с такого расстояния она просто пролетела сквозь мою голову и взорвалась, ударившись о стену позади меня.

Больше я не произнёс ни слова, просто молча сидел и смотрел на происходящее. За временем следить не получалось. Временами меня травили и отправляли на очередные пытки. Это было невыносимо. Но я реально не мог ничего рассказать этим уродам. Память в такие моменты реально отшибало. По всей видимости, старик подстраховался и сделал какие-то нейрослепки, которые активировались при той или иной ситуации. Как, например, пытки. Мозг или чипы понимали, что из меня сейчас будут пытаться вытащить информацию, но слепок активировался и блокировал часть памяти. Неприятно осознавать, что воспоминания в прямом смысле слова исчезали. Но лучше так, чем никак.

— Подтверждаю, — с тяжестью в голосе говорил во время последней пытки Хендмейн. — У него словно отбивает память. С этим я ничего не смогу сделать. Вообще ничего. Тут не в чипе дело, а в его мозге. Сколько бы мы не пытались, человеческую природу нам не победить.

— И что нам с ним делать? — не скрывал свой голос Шримфол, стоял где-то по левую руку от меня, видимо, ситуация настолько накалилась, что им было плевать на это, а система тут же записала голосовой слепок, чтобы была возможность определить эту тварь по голосу.

— Кончать его, — громыхнул своим голосом Главный, который тоже не заморачивался о своём прикрытии. — Больше нет вариантов. Шримфол. Твоё, чтоб его, детище. Что ты думаешь?

— Только растворить в кислоте, — послышался шорох, словно он пожал плечами. — Это сейчас Хэндмейн блокирует работу чипа. Но тот развивается, в него вложили программу обучения. Сами замечали, каждый раз у нас есть всё меньше и меньше времени, чтобы работать с ним. Сегодня это всего пятнадцать минут. Вон, уже лежит, слушает нас. Внимательно слушает. Что, интересно, тварь такая?!

— Успокойся, — уже более спокойно проговорил Главный. — Твои нервные срывы явно нам не помогут. Этот урод хитрее лисы с Земли. Он явно что-то задумал. И это я про легата… чёрт… скоро сюда прибудет проверка. Нужно сворачивать все наши испытания. Сняли разрешение на проведение опытов. Причём сняли так, что это выглядит так, словно и не разрешали.

— Это как?! — удивился Профессор.

— Да вот так! — крикнул Главный. — Нас почти признали террористами из-за того, что этот придурок пустил себе пулю в голову! У него были какие-то подвязки в правительстве, не такие сильные, как у нас, но хватило! Понимаешь, он начал нас зарывать! А если мы попросим тех, кто выше, это подставит нас ещё под больший удар, это подставит под удар тех, кто нас покрывает! И тогда будет такая задница, которой вы ещё не видели…

— И всё тут уничтожать?.. — немного растерялся старый программист.

— Да. Но не сейчас, — тяжело выдохнул Главный. — У нас есть ещё недели две перед тем, как всё изменится. Пока есть время. Дали. Нужно работать. А этот кусок дерьма нам точно не поможет. Пока в камеру его. А дальше я решу, что с ним можно будет сделать.

Договорив, все трое покинули помещение. Только Хэндмейн задержался на пару мгновений, посмотрел на меня, помотал головой и вышел. После него тут же зашли трое бойцов, снова меня ударили током, а потом я открыл глаза в своей ненавистной камере.