Ольга Андреевна вздохнула и принялась помогать Татьяне Петровне по хозяйству.

– Теперь тебе и парусом некогда будет заниматься. Работа, подготовка к экзаменам... Когда же?

– О, для яхты я всегда время найду.

В то время Юрий уже состоял в парусной секции яхтклуба и был матросом на яхте "Звезда". Парус стал его страстью, призванием, любовью. Многие летние вечерние часы проводил он у яхты на ремонте или под большим белым крылом в волшебном полете по реке изучал, обуздывал и подчинял себе ветры всех направлений.

К осени на судоверфи Юрию присвоили рабочий разряд, и он объявил дома, что подавать заявления в институт не будет.

Ольга Андреевна встревожилась. Остаться неучем! Или он жалеет ее, хочет зарабатывать, помогать ей?..

И опять Ольга Андреевна заподозрила брата, Илью Андреевича.

– Я не агитировал Юрия, - сказал Илья Андреевич.
– Он сам решил остаться на судоверфи. А вообще-то не так уж плохо - поработать годик у нас.

– К чему это? Он же все забудет! Потерять целый год!

– Не забудет. Ох, оказывается, плохо ты знаешь своего сына, сестрица. Ничего он не потеряет, наоборот, многое приобретет. И будет прекрасным инженером. Поверь мне, Ольга! Именно таков наш Юрка! Я не буду тебе говорить высоких слов: "Труд - это основа жизни! Труд облагораживает!" А вот ты посмотри, как Юрий работает на судоверфи. Ему работа никогда не в тягость. Просто кажется, что он наслаждается своей работой. Потому что влюблен в нее. Не знаю, может быть, заставь его строить не шлюпки, а, скажем, дома, или слесарить у тисков, или стоять у лесопильной рамы, может быть, он и загрустил бы. А тут любимое дело, призвание! Ох, извини, опять патетика!

Ольга Андреевна привыкла верить брату. Илья, она знала, сам был хорошим инженером-кораблестроителем, влюбленным в свое дело. И она постепенно успокоилась, примирилась с решением сына.

Работалось Юрию действительно легко. Еще учеником он быстро привык к цеху. Строительство малых судов - шлюпок, катеров и дор - это производство было для него не только интересным, но и по-настоящему родным. Юрий вспоминал рассказы дяди Ильи о чудесном корабельном мастере, о дедушке Андрее Фомиче. Инженер Рябов часто говорил: "Вот бы твоего деда к нам на судоверфь!"

Но и бригадир Юрия Степан Иванович Котлов работал красиво. Юрий любовался, глядя, как Котлов быстро, ловко и точно действует широким с тонким лезвием топором, стамеской, рубанком. Работал Котлов и словно приглашал: бери инструмент и подтесывай киль, снимай на доске фаску, сверли отверстия и заклепывай на шайбах кончики гвоздей!

Вот плотно и надежно прилегает к килю первый, нижний, шпунтовый пояс. Одна за другой пригоняются внакрой верхние доски обшивки, нарастают пояса.

Потом будут поставлены шпангоуты, кильсон, привальный брус, банки. И когда корпус шлюпки или катера окончательно отделают и покрасят, маленькое судно будет настоящим красавцем.

Как и дед Юрия, бригадир Котлов был кораблестроителем-практиком. Он откровенно признавался, что ученье в школе ему не давалось. А мастером на постройке малых судов он стал первоклассным. Уже после войны, когда он вернулся с фронта с двумя орденами Славы, Котлову несколько раз предлагали учиться. Мастер сконфуженно отмалчивался или нерешительно отмахивался: поздно, ничего не выйдет. Но Котловым на судоверфи дорожили. Таких специалистов по деревянному судостроению было немного.

С молодым старательным рабочим Вишняковым Котлов жил по-доброму. Парень не был ни зазнайкой, ни нюней. И это Котлову нравилось.

Через год летом Юрий снова удивил и на этот раз не только Ольгу Андреевну, но и своего дядю и бригадира Котлова. Он подал заявление в кораблестроительный институт на заочное отделение и снова остался работать на судоверфи. Ольга Андреевна переживала двойственное чувство. Что бы ни говорил Илья, а заочники, по ее представлению, не могли стать полноценными инженерами. И все же она немножко была даже рада: сын не уедет, останется с ней. Без Юрия ей было бы тоскливо, и притихшая тревога могла опять овладеть ее раздумьями.

Илья Андреевич втайне порадовался поступку племянника. Он с уважением относился к практике, к производству, но мыслей своих сестре, конечно, не высказывал. Он-то знал, что если быть настойчивым, то и на заочном отделении можно стать превосходным, теоретически грамотным специалистом. А характер племянника ему был известен.

Зато бригадир Котлов некоторое время сокрушался. Ему, не отведавшему теории, казалось, что такой башковитый и серьезный парень, как Вишняков, непременно должен поехать в Ленинград, учиться "по-настоящему". В то же время отпускать Вишнякова из бригады Котлову было жалко.