Шрифт:
— Прошу вас, господин барон, въедете в ваши владения первым! — предложил Атос, придержав уже рвавшегося внутрь д’Артаньяна за плечо.
Я одним махом вскочил на лошадь, и с гордо поднятой головой последовал приглашению.
Все же не каждый день я вступаю во владения замком, пусть и не таким роскошным, как хотелось, но целиком и полностью принадлежащим мне.
Самолюбование чуть было меня не погубило.
Первую герсу я проехал спокойно, дальше был короткий коридор — Schleuse [11] между решетками. Булыжники и тут сплошь были покрыты мхом, но вокруг почему-то пахло хвоей.
11
(нем.) — шлюз
Лошадь, проходя под второй герсой, внезапно оступилась и чуть не упала на передние колени, я натянул поводья и тут же заметил, как сверху на нас стремительно падает нечто огромное.
Говорят, в особые моменты жизни организм может проявить все заложенные в него природой свойства. Мать поднимает грузовик, чтобы достать ребенка, попавшего под колеса. Друг несет раненого товарища сотни километров через тайгу. Юноша перепрыгивает семиметровый обрыв с возлюбленной на руках, спасаясь от врагов.
Я не был ни первым, ни вторым, ни третьим. Но каким-то чудом я успел спрыгнуть с лошади, причем перелетел через ее голову вперед, оттолкнувшись от стремян, кувырнулся, крепко врезавшись в камни, но тут же встал на ноги и стремительно обернулся…
…Ровно для того, чтобы увидеть, как тяжелая, заостренная снизу герса в мгновение ока упала на мою лошадь. Не спасла ни сбруя, ни седло.
Зубцы решетки пронзили насквозь тело лошади, перерубив ее пополам вместе с тяжелым кожаным седлом. Животное даже не мучилось, сдохнув в тот же миг. Я в ужасе смотрел на лиловые колбасы кишок, сине-черную кровь, моментально залившую все вокруг, коричневую печень и прочие внутренности, вывалившиеся из туши на камни.
Там мог быть я. Там должен был быть я!
Я судорожно глотал воздух, которого не хватало. Дьявол, задыхаюсь!
Крепкий удар по спине вмиг привел меня в чувство. Рядом стоял Атос, каким-то образом уже оказавшийся рядом. Он мрачно оглядывал просторный внутренний двор, но все было тихо и спокойно. В нескольких шагах переминались с ноги на ногу братья Дюси, чуть в стороне стоял горбун, глядя на меня пронзительно долгим, неприятным взглядом. Заметив, что я смотрю на него, он тут же опустил глаза. Но я запомнил его взгляд, и принял к сведению, что этого человека следует опасаться.
— Ваша милость… — Люка сделал шаг в мою сторону, — я не знаю, как это вышло. Мы зафиксировали механизм, а потом, меня словно что-то толкнуло под руку, я споткнулся и упал на рычаг, выбив его наружу…
— А я один не удержал, оно начало крутиться, и все упало вниз, — подтвердил Бенезит, и, кажется, это была его самая длинная речь за все время нашего знакомства.
Все же то была случайность. Нелепая, глупая, но случайность! Или?
— А говорили, что привидений не существует! — д’Артаньян тоже прошел пешком через будку, оставив лошадей на попечение Ива. — Все это начинает мне нравится, мессир!
Замок оказался не так плох, как показалось вначале. Но и далеко не так хорош, как хотелось бы.
Замковые крылья и внутренние постройки были в гораздо лучшем состоянии, чем это виделось из-за стен. Да, все смотровые башни были запущены, и на их полное восстановление требовалось время, силы и деньги. Но центральный донжон был полностью цел. Конюшня пустовала, но ее крыша не зияла дырами. Разве что левое замковое крыло было частично повреждено, зато центральное и правое выглядели практически идеально, если, конечно, не считать общей обветшалости строений. Так что у меня сложилось полное впечатление, что восстановить замок до его приличного состояния — лишь дело времени и желания.
И это было главное положительное впечатление. Отрицательных, впрочем, тоже хватало. Главное — какого хрена меня чуть не убило герсой и кто в этом виноват?
Внутреннее убранство замковых комнат оказалось на вполне приемлемом уровне. Самое важное — крыша была цела. А крыша, как известно, первостепенный элемент в любом доме. Вода не попадала внутрь, и плесени почти не имелось. Несущие балки выглядели сухими и прочными. Если бы пришлось менять и их — то это заняло бы гораздо больше времени. А так оставалось лишь подлатать кое-где верхние перекрытия, укрепить стены, спилить разросшийся лес, подлатать смотровые башни и дело в шляпе.
Замок занимал собой всю вершину холма. Часть территории были отданы под хозяйственные постройки. Донжон возвышался ровно по центру, но в нем не было жилых помещений. Традиционно во вневоенное время он использовался под оружейные комнаты, продовольственные склады и всякого рода вспомогательные помещения.
Конюшня соседствовала с корпусом для прислуги, рядом стояла казарма. Эти помещения в настоящее время пустовали.
Сам же замок насчитывал три верхних этажа и один подвальный, а так же примерно пятьдесят жилых комнат, большинство из которых давным-давно не прибирались и были малопригодны для жизни.