До резервуара я добрался довольно быстро. Взрыв, который уничтожил подводный аппарат, повредил его стенку, но больших разрушений не наблюдалось. Я пошёл вдоль бортика в поисках трапа, по которому можно было бы спуститься к воде. Прыгать было всё-таки высоковато, да и шуметь не хотелось.

Интересно, как Денис прошёл здесь? Без снаряжения, без ничего… может, у него с собой был кислородный баллон или что-то в этом роде? Хотя вряд ли… нырять без оборудования, с его комплекцией… должно быть, он очень уж сильно хотел домой!

Или нашёл другой вход. Всё-таки шлюз? Ведь просто так, при такой разнице давления, в док не попадёшь.

Впрочем, времени искать нет. Надо нырять.

Трап я так и не обнаружил. Поэтому я подошёл к краю бассейна, оттолкнулся посильнее и, удерживая защитную маску, солдатиком ушёл в тёмную воду.

Проекция прибора ночного видения мигнула перед глазами, оттенок окружающего поменялся с зелёного на синий, но в целом видимость осталась достаточно хорошей. Что это? Одним усилителем светового потока явно не обошлось! Синтетическое видение? Что и говорить, экипировали меня как надо…

Плыть в заброшенном бассейне, среди техногенных обломков было, мягко говоря, неуютно. И когда я увидел днище корабля у меня случилось что-то вроде панической атаки. Я замер прямо в воде, ощущая, как эта туша приближается ко мне. Чтобы вдавить в мусор на дне дока, лишить подвижности и наблюдать, как жизнь медленно покидает меня, вместе с остатками кислорода…

Я сильно сжал кулаки. Если бы не перчатки, наверно, мои ногти пропороли бы ладони. Но это неожиданно помогло.

Рюкзак с двигателем весил достаточно, чтобы удерживать меня на дне, поэтому я, отталкиваясь от поверхности, будто бы большими и медленными скачками двинулся в сторону трапа из ржавых скоб. «Как в кошмарах, — подумал я, и тут же в голове всплыла вычитанная где-то фраза: — Некто бродит над вашей могилой».

Вот и трап. Подниматься было довольно тяжело. Можно было сразу воспользоваться «средством мобильности», мне сказали, что погружение под воду ему не страшно, но я опасался близости каменной стены. Стартовать в неудобной позе не хотелось.

Подниматься было тяжело, я запыхался. Будто глядя на себя со стороны, я подумал: «Блин, я же не какой-то спецназовец! Их всю жизнь таким вещам учат! Куда я суюсь?!»

Но отступать было поздно.

Я выбрался на борт дока и какое-то время лежал на пахнущем плесенью бетоне, жадно вдыхая влажный воздух. Потом приподнялся на локтях и посмотрел на корабль.

«По каким же ты морям плавал, а, приятель?» — подумал я, разглядывая его стремительный силуэт.

Жаль, что глаголицы я не знаю. Было бы интересно узнать его название…

Только я подумал так, и тут же незнакомые мне раньше значки ??????? ?????? вдруг сложились в понятные слова: «Золотое Сердце». Случайность? Или они знали, что такое сердца?

Странно и совершенно не к месту я вдруг подумал, что эта надпись хорошо бы смотрелась на фотографии с кораблём, если бы она была в той комнате, которую мы нашли в торговом центре… наверно, хорошо, что Юймэй пока не спрашивала меня о ней. Кто знает, для чего её построили? Что, если это очередная мрачная тайна, которая может легко привести к гибели мира?..

Но тут мои мысли прервал резкий металлический звук. Будто железный лист завибрировал. Вода в доке покрылась мелкой рябью.

Я снова посмотрел на таймер. Всего сорок минут осталось! Как быстро… я провозился в воде больше двадцати минут, получается… пора действовать.

Поднявшись, я ещё раз внимательно оглядел корабль, прикидывая, куда бы лучше прыгнуть. Кстати, где у него вход? Отсюда вроде никаких люков не просматривается… блин, надо было спросить, у контролёра же остались фотографии. Наверняка они делали анализ. Но теперь поздно.

Многое уже поздно. Например, я так и не переговорил с Лаоляном. Надо было хотя бы попрощаться, что ли. И непонятно теперь, что с ним сделают. Про детей-то я с Юймэй перетёр, а вот про него, получается, забыл…

Нахмурившись, я осознал, что просто тяну время. Что мне совсем не хочется на этот корабль. Стараясь больше не думать, я активировал двигатель. Раструбы выдвинулись в стороны, запела турбина. Я поёжился. Теперь я будто заявил о своём присутствии, будто прокричал на весь док: «Вот он я, берите меня!»

Сжав челюсти, я добавил газа и оказался в воздухе, плавно оттолкнувшись от бетона. Пара секунд — и я на корабле. Наверняка эта палуба, где я приземлился, имеет специальное морское название, которое я просто не знаю. Я ведь и на кораблях-то раньше не бывал, если не считать речных трамвайчиков в Москве.

Заглушив двигатель, я двинулся вдоль борта в поисках люка, через который можно было бы попасть внутрь. И действительно нашёл его, в десятке метров по направлению к корме, за пусковыми установками то ли ракет, то ли торпед.