– Но почему, ни Гаю Тормадусу, ни тебе не удалось задуманное?

– Сила, – Арев буквально выплюнул это слово, словно оно жглось ядовитой отравой во рту. – На Призыв нужно уйма силы. Если бы мы смогли бы разом умертвить с десяток Локальных Богов, или отрезать хвост Уггу... Даже самые сильные из найденных нами Реликтов оказались слишком слабы.

– Сила... Но разве Реликты единственный ее источник? А как же Эльетьн? Слухи гласят, что там уйма силы!..

– Эльетьен – миф, – резко перебил меня Арев.

–Ха. Если Эльетьен миф – то почему столько народа ищет его сотни лет?

– Ты можешь и сам догадаться почему.

– М-м-м...

– Пока тысячи акари ищут Эльетьен, мы, члены Ордена, искали Реликты. Мы надеялись, что однажды отыщем такой, чей мощи хватит на задуманное... Но, увы, Дыхание Творцов – это не сами Творцы.

– При помощи такого ты пытался Призвать Иного?

– Да, но, конечно же, его силы оказалось недостаточно. Именно поэтому я здесь.

Интересно, был ли это тот Реликт, который я видел у Рельяра? Осколок Ирреальности? Спросить или не стоит? Гм... Нет, пожалуй, не стоит. Арев весьма откровенен, но что он скажет, когда узнает, что я обломал его сыну всю малину? Так что вместо этого я спросил:

– А как же тебе удалось улизнуть от Жрецов?

– А мне и не удалось.

– ?

– Ты думаешь, я смог бы жить здесь, под носом у одного из самых могущественных Храм Угга? Сам Антониус частенько сидит в том кресле, в которое ты едва не поместил свой зад.

Это что? Юмор? Или же... Твою мать! Да он не шутит!

Заметив, как я переменился в лице, Арев поспешил успокоить:

¬ – Не волнуйся. В этом убежище они тебя не найдут. Я специально создал его, чтобы можно было поговорить без лишних ушей.

– Но... Почему так? Ты сдался?

– Все просто. Я не достоин. И... Я больше не являюсь акари. Боги Дар-Огар изъяли у меня практически все Чары кроме одних.

Несложно было догадаться каких: какого-то сверхмощного аналога моей «Печати Выродка». И, черт подери... это действительно страшно. Обладать почти божественной силой и вмиг низвергнуться до жизни практически обычного смертного.

Я посмотрел на Арева другим взглядом. А потом на скульптуру. Глаза без зрачков все также таращились в пустоту.

– Это не он. Это ведь ты, не так ли?

Арев пожал плечами.

– Мои Пути больше никогда не приведут к моему Богу. Но я могу помочь другим найти свои, – он устало потер глаза. – Спрашивай. И я отвечу на твои вопросы.

Е-мое!.. Да ведь о таком можно было лишь мечтать!

И я начал спрашивать. Но чем больше он рассказывал, тем больше я понимал, что мне вряд ли поможет это знание. Да, он помог мне разобраться с моими Чарами, но какое мне дело до других проф Мертвого Бога? Философские измышления о происхождении Безымянного меня тоже мало интересовали. Длинный перечень неудач предыдущих Призывателей? Их объединяло одно – нехватка силы. Пыльные истории о разгромленных Кланах Последователей Мертвого Бога? Их давно поглотило время.

Наиболее интересным оказался рассказ о Первом Жреце. Хотя, по-моему, он более чем наполовину состоял из легенд.

– При всем том, что все мы, Последователи Мертвого Бога, считаем Гая Тормадуса величайшим из когда-либо живших людей, известно о нем чрезвычайно мало, – говорил Арев, опустив руку в чашу с черной водой, и рассеяно выводя какие-то узоры на ее поверхности. – Темный Век, что последовал сразу после сотворения Дар-Огара, вообще оставил мало свидетельств о том времени, хотя, казалось бы, всего пятьсот лет не должны были быть проблемой. О том же Первом Веке, что последовал за Темным, остались не только тысячи томов во всех библиотека Дар-Огара, но и десятки тысяч акари, которые его видели воочию!

Мы знаем однозначно, что Гай Тормадус ходил по мирам Дар-Огара, но кем он был, откуда и куда в итоге он исчез – не знает никто.

– А Дневники?

– Как я уже говорил – Дневники это скорее история болезни, нежели хроника или научный трактат. И чтобы ты не слышал о Гае Тормадусе – практически все это, за исключением нескольких упоминаний, восходит к одному человеку – Декарду Оро. Сам он о себе писал, что был учеником Первого Жреца, но скорее всего это ложь. Декард был жутким пройдохой, рожденным на окраине Сергкса и большую часть жизни он крышевал ветреных женщин, не заботясь о философских думах, но именно он нашел Библиотеку Гая Тормадуса – восемь сотен свитков с Чарами, что стали основной всей нашей магии. В своих воспоминаниях он упоминает, что лично был знаком с Тормадусом, но я уверен, что и это тоже ложь...

– Постой, постой... – перебил я Арева. – Как свитки с Чарами могут быть основой магии? Ведь Дар-Огар сам выдает нам Чары по достижения новых Уровней!

– Он их выдает лишь потому, что когда-то один из Великой Семерки сотворил эти Чары и Дар-Огар впитал их в себя. Великой Семерки и Гая Тормадуса... Вернее, Декарда Оро, что Произнес все записанные Чары Мертвого Бога, навеки вписав их в структуру мира.

Твою же мать... Картина, нарисованная рассказом Арева, внезапно приобрела пугающую глубину, а я с содроганием посмотрел на собственные руки, коими я недавно испускал «Ощупь Горбага».