Шрифт:
– Поздоровался?
– Да.
– И что она про меня сказала?
– Ничего особенного. Жалеет, что не была на нашей свадьбе.
Ава смотрит с недоверием, но мне надо, чтобы она тоже сбавила обороты. Приближаюсь к ней, желая поцеловать и замять тему, но девушка не просто целует, а тянет меня к себе так, что я падаю и накрываю ее своим телом.
Поцелуй переходит все границы обыкновенного безобидного и норовит плавно перейти в секс, но сейчас кажется неправильным заниматься этим, когда рядом бродят мать и брат.
Хочу встать, но соблазнительница, мгновенно сообразив о моем маневре, заключает меня в кандалы своих рук и ног.
– Ава!
– Что?
Она безобидно хлопает ресницами, но меня не проведешь этим.
– Не сейчас.
– Почему? Ты же тоже хочешь!
Да, утверждать обратное, если «космонавт» уже в полной боевой готовности, глупо, и я бормочу отмазку:
– Вечером.
Она хочет возразить, но в этот момент открывается дверь, и словно в подтверждение моих мыслей, что пропали спокойные времена, когда сексом можно было заниматься в любое время суток и практически везде, ушли, просовывается голова брата.
Его глаза жадно впиваются в грудь моей жены, торчащую из-под задравшегося топа, и я шугаю его:
– Брысь, Ник! Я сейчас приду.
Ава нехотя освобождает мое тело от своих пут и задумчиво произносит:
– Любопытный малый.
Усмехаюсь.
– Ник – это Никита?
– Николай. Но ему не нравится это имя.
Она зловеще улыбается, и я чувствую, с братом у нее уже есть свои счеты.
Бросаю взгляд на часы.
– Я пойду, пообщаюсь?
Кивает.
– Если ты не обидишься, я не буду спускаться к ужину.
Хочу возразить, но вовремя прикусываю язык. Им обеим надо отойти от неожиданной встречи, свыкнуться с мыслью о присутствии друг друга в моей жизни, и тогда, возможно, все наладится.
3 глава. Разоблачение
Утром просыпаюсь с мыслью, что сидеть в комнате и прятаться больше не стану!
Это мой дом!
Мой муж!
И я собираюсь заявить об этом!
Зависаю в ванной дольше обычного, чтобы навести боевой раскрас, поскольку заметила, когда чувствую себя уверенней, веду соответствующе!
Выхожу из комнаты и, словно ступая на тропу войны, прислушиваюсь. Тихо.
Спускаюсь вниз и, подходя к гостиной, улавливаю голоса.
А «мама», однако, встает рано.
Открываю дверь и вижу свекровь, хлопочущую рядом с Федей, как курица вокруг цыпленка. Это выглядит комично, поскольку цыпленок уже давно перерос родительницу.
– Федечка, маслица? Бутерброд с паштетом желаешь?
– Вы ему еще слюнявчик предложите, – кривясь от слащавости прозвучавших фраз, вставляю свою реплику.
Оба поворачиваются и смотрят на меня.
А что?!
Очень даже в тему.
Свекровь фыркает и с видом «много ты понимаешь» отворачивается, а в глазах любимого мужчины укор. Ладно, ради него заткнусь и буду сидеть тихо.
Плюхаюсь на стул рядом с мужем, напротив его матери, тянусь за омлетом и слышу:
– Ава, вам Федя не дает денег, чтобы вы одевались нормально, а не в эти лоскутки?
Зависаю в ее вызывающем взгляде.
– Это топ!
– Это ужас!
Вот знаю, слово – серебро, а молчание – золото, но меня никогда не тянуло к богатству.
– Почему?
Женщина закатывает глаза.
– Очень удивительно, что вам это непонятно!
Фыркаю, но той уже не успокоиться:
– Вы можете переодеться, чтобы не портить нам аппетит?!
– Давайте оставим все как есть и спокойно позавтракаем! – миролюбиво предлагает Федя.
– Могу! – произношу я и растягиваю губы во что-то похожее на улыбку. Свекровь обтекает от моей вдруг появившейся покладистости, и я с триумфом выдаю:
– Но не буду!
Мы впиваемся друг в друга взглядами, как злейшие враги.
Вот в принципе, чего нам делить?
Она – мама, я – жена! Обе любим одного и того же мужчину! Но сейчас я чувствую, что никто в жизни мне не был так неприятен, как эта женщина.
– Мама, что ты придираешься! – пытается сгладить острые углы Федя, но пуделиха, одарив его испепеляющим взглядом, швыряет:
– Если твоя жена не знает, что в приличной семье, чтобы сесть за стол, необходимо одеть такой элемент одежды, как платье, то ее пора научить!
– У нас не прием, а завтрак. Давайте оставим эту тему и спокойно поедим! – с нажимом произносит Федя, и я, чтобы не огорчать мужа, затыкаюсь и не отвечаю на нападку в свою сторону.