— Вот выписка об открытии счёта в банке, заверенная эцэпэ ФОРТЕ банка…- Майор кладёт нас тол ещё один листок. — Вот состояние счёта на текущий момент. — Ермек указывает пальцем на какую-то цифру в правом нижнем углу листка.

— У вас банки так легко предоставляют подобную информацию? — удивляется Шукри (настолько наивно, что этого не может смягчить даже перевод Имроншоевой. По которой видно, что она бы с удовольствием при мне не заострялась на этом вопросе, но Ермек вопросительно смотрит на неё, ожидая перевода на русский).

— Я думала, это возможно только по решению суда? — широко раскрыв глаза, продолжает афганка, удивлённо глядя на цифру внизу последнего листика.

В этом месте Ермек с Имроншоевой переглядываются, хмыкают, как по команде, прячут нечитаемую смесь эмоций во взгляде, синхронно отводя эти самые взгляды в разные стороны.

Далее Имроншоева что-то говорит Шукри, а Ермек обращается ко мне:

— Святой отец. Сумма более чем значительная. К сожалению, лично я не имею возможности сопроводить девочку и обеспечить… — Ермек не договаривает, вопросительно глядя на меня.

— Не стоит вашего беспокойства, — сразу обсекаю все его невысказанные вопросы. — Это мой долг в обеих ипостасях. И как Слуги Божьего, и как просто человека, оказавшегося рядом.

— А кто ваши спутники? — ничуть не стесняясь, спрашивает Ермек, явно старательно запоминая получше и Азамата, и «Сотню косичек».

— Парень с перебинтованной рукой вступился сегодня за девушку перед хулиганами, — пожимаю плечами. — Там и был ранен. Я случайно оказался рядом. После всех процессуальных действий на месте происшествия, везу его сейчас поближе к медицине. — Старательно не лгу, не говоря, вместе с тем, всего. Ибо это не мои тайны. — Какое-то время ждали полицию по вызову. Затем привёз его в город: дело было чуть за городом. А девушка — метрдотель гостиницы, где мы с Шукри ночевали. В разных номерах, — добавляю на всякий случай, чтобы ни у кого не оставалось ни тени ненужных сомнений. — Иное решение, с моей стороны, не просматривалось. — Не вдаюсь в детали.

— Тогда полностью полагаюсь на вас, — Ермек сводит брови вместе, указывает взглядом на Шукри и листки бумаги в её руках и протягивает мне руку. — Там будут некоторые нотариальные моменты, но всё исключительно в рамках закона. Пусть и чуть заковыристо. Если не дай Аллах что… Мой телефон у вас есть. — Ермек явно надеется, что с бумажной волокитой мы справимся сами.

— Благодарю за заботу. Будьте спокойны, — киваю в ответ.

Следом за Ермеком, Имроншоева впечатывает свою ладонь мне в руку с неожиданно крепким для женщины рукопожатием, загадочно улыбаясь и ухитряясь при этом соблюдать какую-то чисто восточную дистанцию между женщиной и малознакомым мужчиной.

Странно. У них же женщина не должна касаться мужчины? Разве нет?

Пока я, в замешательстве, анализирую последние секунды, Ермек с Имроншоевой, кивнув «Сотне косичек» и Азамату, уже проходят под деревянными воротами заведения и выходят с территории комплекса.

Тот самый, высокий, сотрудник комитета (и в реальности бывший старшим в группе в данной ситуации) прикидывает варианты на ходу. Ибо ситуация и в самом деле неоднозначная.

С одной стороны, существуют неписаные правила. Которые, применительно к данному случаю, гласят: если ситуация действительно острая, и если действовать действительно нужно быстро, то сначала делается, потом согласовывается. В том числе и документально.

С другой стороны, эти самые «неписаные правила» восходят к той эпохе, которую из всех сотрудников управления застал только Уйгур. Но Уйгур — это отдельная тема; он, по слухам, иногда может себе позволить даже такое, чего не позволяет ни себе, ни другим сам Председатель Комитета. Попутно: Председатели Комитета приходят и уходят (один бывший Председатель, вон, даже в тюрьме сидит, и не скоро выйдет. А скорее всего, вообще не выйдет, поскольку сам он в годах, а сидеть ему ещё долго. И на досрочное освобождение, по целому ряду политических причин, ему рассчитывать не приходится).

А Уйгур, вон, несколько десятилетий на месте. И в должностях всё это время Уйгур только рос (пока не достиг текущего уровня, и пережил уже, давайте честно, далеко не одного начальника своего управления).

Попутно приходит мысль, что Уйгур пришёл примерно в одно время с Самим, но высокий сотрудник отбрасывает эту мысль, как не относящуюся к делу.

По логике, сейчас действительно нужно нестись к ментам, допрашивать задержанных троих водителей, колоть (от слова делать укол) и вести спецдопрос (для чего нужно, по специально для того оговоренным каналам, вызвать профильного медика с соответствующими препаратами — поскольку с собой такого специалиста (как и фармакологию) не возили).

По итогам спецдопроса, может всплыть актуальная именно на этот момент информация: кто ещё есть из «гастрольной команды» на территории страны, куда движется, как связаться, и так далее.

Был, впрочем, ещё и альтернативный, технический путь: телефонные номера «гастрольной команды», выпущенные иностранным сотовым оператором, уже давно были «пробиты» на предмет того, с кем с них связывались, какие местные национальные номера путешествовали с этими роуминговыми «в одном кармане», какие ещё иностранные номера этого оператора (или даже государства) сейчас в стране — но эта отработка, добросовестно сделанная «по-горячему», результатов не дала.